Разговор · Морелл, криптозоолог

Его осевшие плечи говорят иное. Он не знает, на сколько еще выходов в поле его хватит...

«Летом здесь куда лучше проводить полевые работы, поверьте».

Неужто я слышу ноту печали, лейтенант?

«Спасибо, солнышко, — кивает она лейтенанту, потом поворачивается к тебе. — Что до тебя, детектив Лис... — Грустная улыбка. — Ты составил прекрасную компанию старушке и ее упрямому мужу».

«Ты права, Лена. РГМ — хорошие ребята, лучше, чем рассказывают по радио».

Просто кивнуть.

«До свидания». Она улыбается, и они удаляются — два старых криптозоолога и одно инвалидное кресло с газовым мотором.

«Свидимся, гонщица».

«Свидимся. Ну что, Морелл, покатили?» Она улыбается, и они удаляются — два старых криптозоолога и одно инвалидное кресло с газовым мотором.

«Можно ваш адрес? Вдруг новости будут».

«Ладно. Табернакль-роуд, 1113, Джемрок. Но...»

Вздох. Она не верит, что тебе это понадобится.

«До свидания, Лена».

«Я живу служением». (Коснуться воображаемой фуражки полицейского.)

«Детектив, — поворачивается она к тебе с грустной улыбкой, — ты составил прекрасную компанию старушке и ее упрямому мужу. Спасибо от всего сердца».

«Мы уже столько всего сделали — не дело теперь бросать. Я верну наживку в ловушки. Зажжем». (Восторженно согласиться.)

«Неплохо нас заносит с этим делом, да? — Он показательно давит вздох. — Ладно, лучше уж так, чем если они заработают тут пневмонию. Но на этом...»

«Блин, это прям много времени отнимает от основного расследования...»

«Конечно, солнышко, ты и так нам уже очень помог. Все поймут, если теперь ты...»

«Всё это не стоит того, чтобы рисковать здоровьем. Сворачивайтесь и идите домой». (Отказаться.)

«Он прав, милый Морелл. Мы столько ждали — что нам еще пара месяцев!»

«Спасибо, что рассказал, солнышко. — Она поворачивается и нежно улыбается мужу. — Это же добрые вести, верно? Значит, можно снова попытаться».

«Я нашел саранчу в лачуге неподалеку. Какой-то ребенок построил для них целый город».

«Что такое „куно“? И зачем ему делать город насекомых?»

По лицу женщины пробегает тень тревоги. «Ах, милый мой Морелл. Слишком давно ты старый. Дети любят мучить насекомых почти так же сильно, как стариков...»

«Я поговорю с детьми, чтобы больше так не делали. Это, наверное, те двое со двора у лачуги».

«Ох, это так любезно! Буду ждать новостей. Чувствую, мы близко-близко... если только дети перестанут мешать!»

«Что за... Зачем детям делать город насекомых?»

«Вы не замечали в вашем друге Гэри ничего необычного?»

«А? Нет. Нет, ничего. А почему вы спрашиваете?»

«Точно?»

«Ну... — Он понижает голос. — Как-то он прохладно относится к этой экспедиции. Прохладнее обычного. Но его можно понять. Он просто хочет вернуться домой и отогреться».

Он не хочет признавать, но это и правда необычно. Гэри ездил с ним в джунгли, где куда сложнее, чем на побережье. Почему же он теперь так рвется домой?

«Давайте поговорим о конкретных криптидах».

«Нет, серьезно, я проверил все ловушки».

«Да-да, и?»

«Лена, кажется, очень ждет вашего возвращения».

«Как я понимаю, под „жень-чиной“ вы подразумеваете мою жену. Я к ней вернусь — но не могу уйти, пока мы не закончим с ловушками».

«И она это прекрасно понимает». Он смотрит на юг — в сторону, где должна быть Лена.

«МОРЕЛЛ, ДОВОЛЬНО. СКОЛЬКО МЫ ТУТ УЖЕ МОКНЕМ? ПОРА ВОЗВРАЩАТЬСЯ».

«И БРОСИТЬ ЛОВУШКИ? НИ ЗА ЧТО! — кричит он в ответ. — Я не подведу Лену...»

«БРОСЬТЕ, ОНА НАС ЖДЕТ. Я ПРОМОК ДО ЯИЦ. ЕСЛИ МЫ СЕЙЧАС НЕ ОБСОХНЕМ, ПОДЦЕПИМ ТУТ ТРОСТНИКОВЫХ МАНДАВОШЕК».

«Не подведу Лену»? Кажется, у жены криптозоолога с фазмидом какие-то особые отношения...

«Бросьте, вы занимаетесь этим ради себя, а не ради нее».

«Я занимаюсь этим ради науки — как и она».

«Не знал, что фазмид столь важен Лене».

«Конечно, он ей важен, она же его видела. Достоверное свидетельство, зафиксированное, одно из лишь четырех в этом веке — ее».

Она его видела?

«В самом деле? Она видела фазмида? Мне она об этом не рассказывала».

«Да. Так... мы и познакомились, вообще говоря. Но пусть эту историю рассказывает она». Он кашляет, потом продолжает...

Ясное дело, ты обязан расспросить ее о загадочном фазмидоиде.

«Скажем так: мы долго вместе мечтали найти доказательство того, что островалийский фазмид существует. Я не могу теперь бросить это дело». Он снова кашляет — на сей раз в кулак.

Дух его, может, и силен, но тело слишком слабо. Ему не перенести тягот побережья.

«Ладно. Понимаю. Я и сам не люблю сдаваться».

«Отлично. Хорошее качество — что для полицейского, что для зоолога-экспериментатора».

Гм... а я не прочь порасставлять ловушки.

«Может, вернетесь в „Танцы“, отогреетесь, а потом — позже — проверите ловушки?»

«Нет-нет-нет. Ловушки должны быть под постоянным наблюдением. А что, если фазмид умрет от голода, пока мы попиваем чаек в гостинице?»

Он уперся насмерть.

«Бросали б вы эту охоту за привиденьевыми».