Разговор · Соона, программистка

«Да-да, — разочарованно произносит она, — ничего не произошло. Продолжим».

Несмотря на свой страх, она все-таки надеялась, что произойдет что-нибудь необычное.

«Ничего не произошло? Что вы имеете в виду? Вы нашли воронку?»

«Нет». Она закрывает лицо руками, массирует лоб.

«Нет, моя гипотеза оказалась ошибочной. Согласно расчетам, если координаты верны, я должна была что-нибудь услышать. Как я уже говорила, тишина — лишь вокруг воронки».

«Но это... — Она поднимает голову, оглядывая все оборудование, захламляющее церковь, кабели, свернувшиеся на полу, словно змеи. — Очередное фиаско. Тишина звучит как тишина. Вот и всё».

«Можете надеть наушники. Может, вам удастся что-нибудь услышать. Хотя я бы особо на это не надеялась».

Тишина звучит, как тишина? Ты уверен, в этом есть что-то еще...

Этого не может быть. Ты должен сам послушать.

«Отлично... А я-то думал, мы наконец отправимся на остров...» — бормочет себе под нос лейтенант.

«Но вообще-то мне действительно интересно», — читается у него на лице.

Отлично! Ты же знаешь, что можно просто бросить эту ерунду и отправиться на остров? Дело нужно закрыть!

Куно, должно быть, уже на острове. Гадает, где тебя черти носят... Или не гадает. Может, ему плевать. Да, скорее всего.

«Ну что, вы что-нибудь услышали?»

«Нет, конечно нет, — произносит она с явным разочарованием. — Ничего не произошло. Продолжим».

«Вы что-нибудь слышите?»

Она не отвечает. Глаза закрыты, лицо сосредоточено, брови нахмурены, одна рука придерживает наушники.

«Почему вы считаете, что нечто не существующее, не обладающее свойствами или качествами, может быть страшным?»

«Потому что это напоминает о смерти. А мы, люди, привыкли думать, что смерть — это очень страшно».

Смерть — это на самом деле страшно. После смерти ты ведь не сможешь начать все заново. Или сможешь?

«Слушайте, кажется, я больше не хочу в этом участвовать... Похоже, это слишком опасно». (Начать медленно отходить.)

«Нет... — Она делает глубокий вдох и принимает решение. — Нам все-таки придется сделать это». Соона надевает свои огромные наушники, готовая нажать кнопку «ВКЛ. ЗВУК» на клавиатуре...

«Что?»

«Не знаю, просто я опасаюсь. Вдруг это будет что-нибудь ужасное? Вдруг это разорвет наш мир на части?»

Как те жуткие чернила, что заполнили собой распечатку, стирая всякую взаимосвязь и смысл.

«Вы слишком заморачиваетесь».

«Подождите, а зачем вы вообще выключили звук в наушниках?»

«Честно говоря... — Она отводит взгляд. — Честно говоря, я немного опасаюсь».

«Что-то не так?»

«Нет, — она словно приходит в себя, — все в порядке. Осталось только включить звук в наушниках».

«Вы просили принести вам внешнюю копию...»

«Да?»

«Я нашел холодильник в виде белого медведя, а в нем — записку, в которой говорилось, что внешнюю копию переместили в „более безопасное“ место».

«Подождите, какую записку?» Она замирает. «От кого? В ней было указано, куда убрали узловой блок памяти?»

«Да, внешнюю копию переложили в стоящую рядом машину для производства мороженого. Так написал некто Сулислав».

«Завиша, конечно... — Она расслабляется. — Руководитель нашего проекта Сулислав Завиша. Боже, он всегда был одержим идеей, что эта копия должна храниться в „безопасном месте“. А еще постоянным внедрением новых функций, — бормочет она, — и еще этой Долиной голов...»

«Можно подумать, это бы что-то изменило... Когда произошла потеря данных, внешняя копия была в полной безопасности. Эта потеря данных была аномальной». Она упрямо скрещивает руки на груди.

«А эти головы... Я даже не собираюсь смотреть их данные, там этих голов миллионы... — Она осекается. — Ну что, поищете копию в машине для производства мороженого? Спасибо».

Долина тысячи голов? Отлично звучит!

«Если эта память называется „внешней копией“, то почему она все еще внутри, на рабочем месте?»

«Боже, опять... — Она глубоко вздыхает, прежде чем продолжить: — Она не внутри, она в подвале, в безопасности, она вообще ни к чему не подключена».

В подвале? Ну то есть технически она все-таки внутри...

«И, прежде чем вы спросите: нет, даже если бы память находилась за пределами здания, это не защитило бы ее от потери данных. В том, чтобы хранить резервную копию в подвале, нет ничего плохого. То, что случилось, было лишь нелепой случайностью, которая никак не связана с условиями хранения этой копии».

«С этим все понятно?» Она смотрит на тебя с мольбой и в то же время с какой-то яростью.

Совершенно очевидно, что для нее это болезненный вопрос. Должно быть, ей пришлось очень много раз повторять это, чтобы убедить саму себя.

«Я нашел машину для производства мороженого, но не смог ее открыть. Крышка примерзла намертво».

«Что за глупости? Вы что, не могли ее просто разморозить? Или, не знаю, что там еще можно сделать с этой машиной... придумайте что-нибудь».

У нее есть решение, но она пока не хочет делиться им с тобой. У нее есть что-то, с чем она не хочет расставаться.

«Когда вы говорите о своем старом рабочем месте, вы имеете в виду студию „Фортрес Эксидент“ в Проклятой торговой зоне?»

«Да, ее. Внутрь здания можно попасть через книжный магазин. Придется, правда, поговорить с хозяйкой, чтобы она вас впустила».

«А где именно находится эта внешняя копия?»

«Я же сказала: в огромном холодильнике в виде белого медведя. У него еще глаза красным светятся — невозможно не заметить. Вам нужно лишь открыть холодильник и забрать оттуда внешнюю копию».

Но... Ты же уже заглядывал в этот холодильник, и памяти там не было. Только записка...

«В подвале здания стоит огромный холодильник в виде белого медведя — она там».

«Не переживайте, этого медведя очень сложно не заметить, — грустно улыбается она. — Он просто ужасен».

«На самом деле я уже был в Проклятой торговой зоне».

«Хорошо. Тогда, должно быть, вы уже в курсе про холодильник в виде белого медведя, что стоит в подвале здания. Узловой блок памяти лежит в этом холодильнике — просто сходите за ним и принесите сюда».

«Подождите! С владелицей книжного магазина? Вы имеете в виду Плезанцию?»

«Полагаю, ее зовут именно так».

«А почему вы сами не можете сходить за этим узловым блоком памяти?»