Разговор · Джойс Мессье

«Но я не хочу. Я хочу знать, что такое Серость».

«Не думаю, что ваш коллега это оценит. Он и так проявил невероятное терпение ко всем этим... экзерсисам».

«Давайте поговорим о чем-нибудь другом, хорошо? — Она облокачивается на перила. — Можете спрашивать про любое другое понятие или явление этого мира. Совершенно любое».

«Ну ладушки».

Лейтенант бросает на тебя косой взгляд.

Он что... беспокоился? Что ты узнаешь что-то ужасное?

«Это обратная сторона реальности».

«Ясно. Тогда поговорим о другом».

«Да, конечно» — соглашается она с некоторым облегчением.

«Хорошо, но... что же это тогда? Как ее описать?..»

«Что такое тяжелый случай энцефалопатии?»

«Это нервное расстройство, которое возникает из-за недостатка витамина B в головном мозге. Симптомы включают ретроградную амнезию. Это... довольно серьезно. Вам нужно пройти обследование».

Она говорит короткими отстраненными фразами, стараясь не слишком проникаться плачевным состоянием обреченного детектива.

На тот случай, если он провалится еще глубже, пачкая собой весь послужной список.

«Я понимаю, вы многим рискуете, полагаясь на меня. Я вас не подведу».

«Дело не только во мне, детектив. Мартинез поставил всё на ваш успех. Остается только молиться, что все мы сделали правильный выбор».

«Понятно. Хочу еще кое-что у вас спросить».

«Прошу вас». Она делает глоток из термоса.

«Из-за чего возникает энцефалопатия?»

«Ну либо из-за бариатрических операций, либо... из-за длительного злоупотребления алкоголем».

«Это точно из-за пьянства».

Она медленно кивает.

Какой мы можем сделать из этого вывод? Вся эта реальность — херня полная. Забиваем косячок, берем бутылочку и заливаем зенки.

Да! Да! И не забудь про аутоэротическую асфиксию — придуши себя этим смешным галстуком у всех на виду!

Да, именно! И ложь искусную изобретем — всё для нее!

Погоди, погоди, все эти разговоры о реальности — крутейшая штука. Постарайся их не профукать.

«Мне, э-э-э, нужно идти зажигать. Прямо сейчас». [Уйти.]

«Да, конечно, — она совершенно не удивлена твоим словам. — Ну что ж, если я вам понадоблюсь, меня можно найти здесь».

Очистить свой разум от этого устремления и вернуться к реальности.

Она пристально смотрит на тебя, наклонив голову набок; выражение лица немного обеспокоенное.

«Нет времени на вопросы, мир искусства зовет. Меня ждет экспериментальный перфоманс. Вы все равно не поймете». [Уйти.]

«А, ну тогда это, скорее всего, из-за операции».

«Ну... это кажется маловероятным».

«Расскажите мне, что вы такое».

«Хм-м-м...» — задумывается она.

От этого ей не отвертеться.

«Так что же вы такое?»

«Я ужаснейшая из ужасных, — произносит она внезапно с улыбкой. — Предательница, пожирательница детей и целых народов...»

«Я — ультра».

Уголки ее губ приподнимаются в оскале, обнажая клыки.

Мощно.

«Dios mío! — крестишься ты. — ЛИБЕРАЛ!»

«Да, — медленно кивает она. — Я адская тварь запретных болот. Это я толкнула короля под поезд Революции, а потом предала и революционеров. Такие, как я, отдали наш народ в лапы финансовых колонизаторов...»

«Возможно, вы считали нас вымершим видом. В конце концов, никто в здравом уме не стал бы сейчас причислять себя к ультре. По крайней мере открыто. — Она смотрит тебе в глаза. — Скажите... Теперь, когда я раскрыла свою сущность, чувствуете ли вы отвращение ко мне?»

В ее зеленых глазах — смесь искренности и самоиронии. Десятилетия вины и гордости.

Прости ее.

Но за красивые светло-зеленые глаза... и за эту жемчужную улыбку.

«Я прощаю вас, но только потому, что вы так очаровательны».

«Диаволо, — произносит она. — Се вероломия и шарма полный искуситель, пробравшеся во благочестия дома».

Диалект островов Уби Сун. Тебе знакома эта цитата из пьесы, написанной еще во франконегрийскую эпоху...

Под непромокаемым плащом и шелковой блузой укрыто тело, благоухающее «Бесчувственностью № 12». Внезапно ты очень ясно осознаешь это.

«Хотите... секса?»

«...наркотиков и рок-н-ролла? — молниеносно парирует она. — Говорят, последние четыре десятка лет мы только этим и занимаемся. Как это ни прискорбно, полагаю, что свою дозу на этом веку я уже получила...»

«Хм», — хмыкает лейтенант, читая свои заметки.

«Как бы то ни было, я рада, что мы можем продолжить сотрудничество, несмотря на мои рога и копыта. И мое нездоровое желание внедриться в стан врага и предать Королевство и Революцию вместе взятые».

«Честно говоря... — Она делает паузу. — Быть может, я бы даже предпочла, чтобы коммунары победили. Кто знает? Возможно, им действительно удалось бы построить лучшее будущее. Но они ничего не построили. Потому что проиграли».

«Когда страсти поугасли, остались только либералы — им и пришлось разгребать весь этот бардак. Им удалось выжить, а значит в их руках была сосредоточена огромная власть, позволявшая задавать дальнейший курс... — Она бросает взгляд на дельту реки. — Это было все, чего удалось достичь нашему последнему поколению».

«Значит на этом все и закончилось».

«Да ничего не закончилось. Просто пришло забвение... — Она закрывает глаза. — Так окунается в забвение влюбленный, потерявший всякую надежду. Ну что ж, вернемся к вопросам реальности?»

«А вы? Вы поступили бы иначе?»