Разговор · Джойс Мессье

«При всем уважении к нашим владыкам, вечное временное правительство, которое сделало из Мартинеза памятник военной мощи артиллерии...»

Уместное предостережение для тех, кто мог бы перейти черту и снова утянуть этот город в омут безумия...

Легкий ветерок сметает пыль с заново отстроенных улиц восточной части, а мелкий дождик умывает их. Загораются огни, мотокареты спешат по дорогам...

«Я бы не променяла суверенитет на Коалицию. Ни в Мартинезе, ни в Стелла-Мари, ни на плацдармах Дельты. Я бы отстояла его, если не для себя...»

Она замечает, что ее маленькие холодные ладони сжимаются в кулаки. Разжимает их.

«...так для своих дочерей. Мы обязаны были защищать свой суверенитет. Лучше бы мы сожгли дотла всю изолу, чем позволили им прийти сюда».

В зеленых глазах отражается темно-оранжевое пламя. Нефтяной пожар среди океана.

«У вас есть дочери?» (Подвести итоги.)

«Да, помимо прочего, я еще и мать. И жена. — Она закрывает глаза, а затем вновь открывает их. — А теперь, может, вернемся к реальности?»

«Вы умная женщина».

«Возможно. — Ее серьги легонько звенят, когда она кивает. — И когда-нибудь это меня погубит».

Да ты и сам не дурак.

«Я тоже не дурак».

«Умный постоянно учится, одно фундаментальное понятие реальности за другим...»

Не-не, иначе меня это тоже погубит!

Ага, и похоронят тебя прямо в короне.

«Вы патриотка?»

«Пожалуй. Но я испытываю патриотизм только к этому месту».

«Крамольные мысли». Лейтенант откладывает свои заметки и внимательно смотрит на нее.

«Диаволо ужасный». Ты медленно качаешь головой.

«Надеюсь, мы останемся друзьями, несмотря на мои рога и копыта. И несмотря на предательства, совершенные такими, как я, в отношении Сюзерена и Коммуны».

«И иже убеждаючи во власть свою отдаться...»

«О! Да вы знаете больше, чем можно подумать... — Она одаривает тебя скромной мимолетной улыбкой. — Философ-детектив из 41-го участка».

«Дьяволица», — киваешь ты.

«Детектив, боюсь, однажды вы поймете, что любую женщину можно назвать дьяволицей. Различия носят лишь эстетический характер».

«Я прощаю вас».

«Я рада, — кивает она. — Надеюсь, мы сможем продолжить сотрудничество, несмотря на всю мою чудовищность. Понимаете, ультралибералы не имели ничего против короля или Коалиции. Ничего личного, это просто бизнес».

«Вы просто чудовище».

«Мне очень жаль, — кивает она. — Надеюсь, мы сможем продолжить сотрудничество, несмотря на всю мою чудовищность. Понимаете, ультралибералы не имели ничего против короля или Коалиции. Ничего личного, это просто бизнес».

«Да мне пофиг».

Едва слова слетают у тебя с языка, ты чувствуешь, что они ей не понравятся. Более того, они ее обидят.

«Заслуженное наказание, — ухмыляется она. — Не можешь быть прощен, так будь забыт. Помолитесь за нас в шато Озонна и Стелла-Мари».

«Круто. Я и сам либерал. Либерализирую изо всех сил».

«Нет, — она медленно качает головой. — Это другое. Я адская тварь запретных болот, что толкнула короля под поезд Революции, а потом предала и революционеров...»

«Достаточно ли вы либеральны, чтобы преподнести родную страну финансовым колонизаторам на блюдечке с голубой каемочкой? — Она смотрит тебе в глаза. — Думаю, нет. Скажите, теперь, когда я раскрыла свою сущность, боитесь ли вы меня?»

«Погодите, что такое ультра?»

«Ультралиберал. Это такой тип либералов. Времен Революции. Такой... радикальный тип».

«Не понимаю, что же тут такого ужасного?»

«Вы что, не слышали? — она поучительно кивает. — Я адская тварь запретных болот, одна из тех, что толкнули короля под поезд Революции, а потом предали и революционеров...»

«Мы отдали наш народ в лапы финансовых колонизаторов. Никто в здравом уме не стал бы сейчас причислять себя к ультре. По крайней мере открыто. — Она смотрит тебе в глаза. — Скажите... Теперь, когда я раскрыла свою сущность, чувствуете ли вы отвращение ко мне?»

Промолчать.

«Что такое...» (Придумать что-нибудь фундаментальное).

Что... все это? Запах, звук, воздух?

«Что это за мир?»

«Наш мир? — Жемчужный свет ее глаз обращен к морю. — Я полагаю, мир един. Это мир материи и ее противоположности — Серости...»

Объектив ее разума скользит по поверхности воды.

«Что вы там видите?»

«Огромные массы воды, покрытые лесами земли... скопления огней там, где находятся города. Вы видели кадры этого фильма, все мы их видели... Этого мира достаточно», — подытоживает она.

Так должно быть. Это величайшее, самое лучшее сочетание атомов.

Мурашки бегут у тебя по руке, заставляя волосы вставать дыбом. Ветер мечется по заливу.

«Ветер пробегает по поверхности воды...»

МИР — ЭТО СЮЗЕРЕНИТЕТ

РЕВАШОЛЯ.

«Есть даже специальное слово, которое выражает любовь к этому. В долорианскую эпоху, когда человечество с ума сходило от этого мира, постоянно открывая для себя новое, в том числе эти архипелаги...»

«Я слушаю».

«Элизиум».

«Погодите-ка, это тот Элизиум, что со злыми макаками?»

«Нет, другой. Больше похоже на слова мескийских петрофашистов...» Она задумчиво переводит взгляд.

В последнее время Конфедеративную республику Меск, крупнейшее по площади государство в мире, захлестнули особо нигилистические настроения национализма.

Она снова поворачивается к тебе. «Мы не просто животные. Даже животных нельзя назвать животными».