Разговор · Сила воли

«Да, есть некоторое сходство». Она выдыхает через нос. Воздух пахнет ментолом.

«Забавно», — тихо произносит лейтенант.

«И что же забавного?»

«Ничего. — Он кивает в сторону двора: — Я тоже его видел. Мы долго осматривали тело, а такие вещи... запоминаются. Давайте перейдем к другим вопросам».

«Во сне, — думает лейтенант, — он сказал, что я подвел его детей...» Ты смотришь на лейтенанта. Затем снова переводишь взгляд на женщину.

Она прикуривает выуженную из пачки сигарету, а затем смотрит на тебя. Ее легкие заполнены дымом.

«Давайте закроем эту тему».

«С удовольствием». Женщина погружает сигарету в пламя зажигалки и вдыхает.

«Каким вы его видите?»

«Лучше вам этого не знать». Она заглядывает в пачку — светло-зеленую — и достает сигаретку.

«Вы видите его в своих объятьях».

«Да. Я обнимаю его. А потом он мертв. Его рот распахнут...» Она заглядывает в светло-зеленую пачку и достает еще одну сигарету, готовясь прикурить ее.

Распахнут? Готов впустить пулю? Совпадение? Запомни это, чтобы потом вернуться.

Промолчать.

Ты всё просрал... Всё. Элизиум.

«Уверены, что вас никто не насиловал?»

«На 89 %».

«Понятно. 89 % достаточно. Давайте продолжим».

«Круто».

Она действительно считает, что это очень круто с твоей стороны.

«То есть на 11 % вы не уверены?»

«Ну вы же знаете, как это бывает».

А ты и впрямь знаешь.

«Но мне интересно».

«Конечно знаете, диско у вас в крови...» Взгляд ее светло-карих глаз возвращает тебя с небес на землю.

«Чтобы подвести итог, будем считать, что я со средней степенью уверенности склоняюсь к тому, что меня не насиловали».

«Похоже, с вами что-то произошло, но вы отказываетесь это признавать».

«Детектив, позвольте прояснить ситуацию. Меня никто не насиловал. — Она наклоняет голову набок. — Если бы это случилось, думаете, я была бы такой беспечной, как сейчас?»

У тебя такое чувство, что в ней столько опиатов — и такая потребность в НАКРА, — что она оставалась бы такой же беспечной, даже если бы ее заставили съесть собственную отрубленную руку.

Такое чувство, что была бы.

«Сексуальное насилие — это очень серьезно. Мне нужно от вас официальное заявление».

«Официальное...» Она делает большую, долгую затяжку, затем разминает шею.

Ты слышишь, как ее плечи хрустят.

«Детектив, позвольте прояснить ситуацию. Меня никто не насиловал. Если бы это случилось, думаете, я была бы такой беспечной, как сейчас?»

«Изнасилование... Такого никому не пожелаешь».

«Я уверена, есть как минимум один человек, которому можно этого пожелать, — ухмыляется она. — Учитывая, сколько на свете людей. Однако хочу еще раз подчеркнуть: мужчина, что висит на дереве, меня не насиловал».

Каждое ее слово — выражение возмущения и несогласия. Ей противны пошлость и банальность, с которыми ты это преподнес.

«Ну ладушки».

Она делает большую, долгую затяжку, затем разминает шею.

Ты слышишь, как ее плечи хрустят.

«Лейтенант, я не знаю, что тут можно сказать».

«Простите, но нам нужно однозначное заявление».

«Господа, позвольте прояснить ситуацию. Меня никто не насиловал. Если бы это случилось, думаете, я была бы такой беспечной, как сейчас?»

«Конечно знаете, вы же коп Апокалипсиса...» Взгляд ее светло-карих глаз возвращает тебя с небес на землю.

«Конечно знаете, детектив...» Взгляд ее светло-карих глаз возвращает тебя с небес на землю.

«Вообще-то нет, не знаю».

«Хм... — Она легонько стряхивает пепел. — Может, и не знаете...» Пепел падает ей на одежду, она смахивает его.

На серебристой чешуе комбинезона множество дырочек, прожженных горячим пеплом. Вблизи их хорошо видно.

«Возможно».

«И как же это бывает?»

«Хм... — Она легонько стряхивает пепел. — Может, и не знаете...» Пепел падает ей на одежду, она смахивает его.

«Знаю?»

Возможно, знаешь...

Знаешь?

«То есть вы не до конца уверены?»

«За что они его повесили, если он не насильник?»

«Он имел какое-то отношение к забастовке. К той, что началась, еще когда я приехала. Не то время, не то место... — Она задумывается. — Но вам, вероятно, об этом уже все известно».

«А его роль в этой забастовке... В чем она заключалась?»

«Полагаю, он был кем-то вроде охраны. Он бывший военный. Работал на „Уайлд Пайнс“ против профсоюза. Мы мало говорили о делах, если вы понимаете, о чем я. Но я знала, у него опасная работа».

«И за это они его повесили?»