Разговор · Повешенный

«Предлагаю следующее: я займусь непосредственно осмотром, а вы ведите запись».

«Ага. Давай вернемся к этому позже». [Уйти.]

«Надеюсь, мы не опоздаем». Он закрывает пальцами нос. «Время для осмотра стремительно уходит».

«На самом деле... Я, кажется, забыл, что такое наружный осмотр».

«Ладно, — вздыхает лейтенант. — Ответственным детективам нужно заполнить форму из трех частей по результатам осмотра. Один диктует, другой пишет. Цель — установить причину смерти».

«А скальпель нам для этого нужен?»

«Не всегда. Надеюсь, в этот раз не понадобится... А вот перчатки нужны».

Открыть журнал и найти бланк для наружного осмотра.

[Уйти.]

«Ладно, Ким, забирай его». (Лейтенант увезет тело, до конца дня ты будешь работать один.)

«3. Описание повреждений. Ну, раз уж мы провели полный осмотр тела».

«Пункт 2. Результаты осмотра органов».

«Центральная нервная система, — произносит лейтенант и резко обрывает сам себя. — Понятия не имею, что сказать. У вас есть какие-нибудь мысли по поводу его центральной нервной системы?»

Конечно! Ведь в этой истории, как и в любой другой, должна быть мораль!

«Если из этой истории и можно вывести какую-то мораль...»

«То какую?» — с любопытством смотрит на тебя лейтенант.

Мертвец тоже смотрит на тебя, едва сдерживаясь от нетерпения узнать, в чем же состоит мораль его истории.

«Я напишу „Нет сведений“».

«Опорно-двигательная система. Жидкие продукты разложения вытекают изо рта». Он наклоняется ближе к отекшему ротовому отверстию, щуря глаза от невыносимого запаха. «Это не является результатом травмы. Глаза и язык опухли. Подъязычная кость... посмотрим».

Практически полностью закрыв глаза, лейтенант кладет руку на горло трупа и начинает осторожно массировать. Изо рта покойника вырывается гнилая вонь, а по губам начинает течь черная и густая жижа.

Ты слышишь, как под тонкими пальцами лейтенанта что-то хрустит, как старый дом в ночи.

«Да, надрочи этого козла!»

«Подъязычная кость раздроблена, — произносит он через некоторое время. — Остальные части опорно-двигательной системы не повреждены и не имеют отличительных признаков».

Записать.

«Дыхательная система...» Согнув спину, будто в молитве, он начинает раздвигать челюсти мертвеца. Затем делает паузу и напрягает обе руки.

Он ведь сейчас действительно сделает это: зубы мертвеца врезаются в его руки, облаченные в перчатки.

«В ротовой полости повреждения отсутствуют. Часть зубов заменена на протезы, видимо, после боевого ранения. Присутствует отек. На слизистой рта и губ — следы кровотечения».

С твоего места труп выглядит как кричащий клоун. Сухожилия между челюстями разорваны, сильные руки лейтенанта даже выдрали подъязычную кость.

«Мозг очень чувствителен к перебоям кровоснабжения».

«Думаю, это мораль любой истории, офицер», — ухмыляется лейтенант.

Спасибо, что поднял лейтенанту настроение. Ему там нелегко приходится.

«Не-а». Вписать: нет сведений.

Ты даже шутку придумать не можешь.

Тело лежит на земле, посреди остатков совершенно размочаленной сосновой ветки. Труп аккуратно уложен на бок.

«Ну что ж, тело на земле». (Порадоваться чуть более сдержанно.)

«Господин Головомер постарался на славу. — Лейтенант одобрительно кивает. — Сильных повреждений и переломов нет. Жертва готова к осмотру».

«К осмотру?»

«Да. — Он зажимает нос и начинает перечислять: — Пункт первый: осмотр места преступления. Второй: подготовка к осмотру жертвы. Третий: наружный осмотр тела. Четвертый: отправка тела в морг. Мы сейчас на третьем пункте».

Руководство РГМ по четырехэтапной процедуре на месте преступления.

«Чё за хуйню они несут?»

«Копы будут щупать жмурика».

«А у нас нет специалиста по этой части? Врача какого-нибудь?»

«Нет. Мы с вами детективы. Почетное звание детектива подразумевает способность выполнять все этапы процедуры в отношении происшествия: от осмотра тела до очистки места преступления и социальной работы. Вообще всё».

«Да, я чувствую себя настоящим детективом».

«Вы — детектив. Иначе вас не назначили бы на это дело. Итак...»

«Нам предстоит заняться этим или взять первичные показания. Мы уже встретились с Эвраром — значит, осталось только поговорить с представительницей „Уайлд Пайнс“. Она как раз в городе, ведет переговоры с забастовщиками. Возможно, она расскажет нам что-нибудь».

Он озирается вокруг, окидывает взглядом одинокий темный двор гостиницы. «Или мы можем сказать, что на сегодня достаточно. Сейчас чудовищно поздно».

«Не будем отвлекаться. За дело».

«Да, давай вернемся к этому завтра». [Уйти.]

«Хорошая мысль».

«Да. Сначала возьмем показания. К наружному осмотру можно вернуться позже». [Уйти.]

«Надеюсь, не сильно позже. — Он смотрит на гниющие останки. — Он скоро... совсем потеряет форму».

«Нам предстоит заняться этим или взять первичные показания. Мы уже встретились с Эвраром, однако пока так и не взяли у него показания. Для этого нам следовало бы поговорить с ним про самосуд. Как мы сделали с Джойс».

«Нам предстоит заняться этим или взять первичные показания. Мы уже встретились с Эвраром, однако пока так и не взяли у него показания. Для этого нам нужно поговорить с ним про самосуд. Кроме того, в городе находится представительница „Уайлд Пайнс“. Возможно, она расскажет нам что-нибудь».

«Что-то я не чувствую себя детективом».

«Погоди-ка... Почетное звание детектива?»

«Да, это большая честь — и ответственность, — которая возлагается при повышении достойных представителей нашей профессии в это звание. Обычно это происходит через пять — восемь лет оперативной работы. Я сейчас в звании лейтенанта-детектива».

«Понятно».

«Хорошо. Итак, вот что я думаю по этому поводу...» Он с некоторым отвращением смотрит на тело...

«А у нас нет никакого специалиста, чтобы пощупать жмурика?»