Разговор · Дезертир

«У нас есть друамин. И другие опиоидные анальгетики. У тебя наверняка боли».

«Они и правда у меня заканчиваются...» В его глазах загорается огонек. Он причмокивает пересохшими губами.

Без лекарств ему не вытерпеть эту боль. У него уже точно зависимость от обезболивающих.

«Спасибо за разъяснения». (Подвести итоги.)

Он смотрит на тебя. Где-то в складках его высушенного солнцем и ветром лица притаилась боль.

«Как же ты справлялся? Психологически».

«Я не справлялся. В памяти сплошные провалы. Несколько лет просто пропали, другие были сплошь наполнены болью. Было целых десять лет...» Он закатывает глаза так, что остаются видны только белки, а потом снова смотрит на тебя...

«Я даже не знаю, чего... кромешного ада?»

(Закивать с понимающим видом.) «Я тоже живу в аду».

«По крайней мере, ты его понимаешь». Он кивает в сторону Мартинеза. «Те, кто предал этот город, в тридцатые, после того как бой был окончен, снова зажгли в нем огни. Сверкающие в темноте руины. Будто какой-то хренов луна-парк...»

«Это отвратительно...» Он смотрит себе на ноги. Где-то в складках высушенного солнцем и ветром лица притаилась боль.

Разве их сердце не разбито? Как они могли обо всем забыть и жить дальше?

(Ты замечаешь, что лейтенант собирается что-то сказать.)

«Представляю, как невероятно сложно — психологически — жить в такой изоляции».

«Предатели. Одному лучше». Он кивает в сторону Мартинеза. «Я видел, как жители этого города снова зажигают огни. Все больше и больше с каждым годом. Сверкающие в темноте руины. Будто какой-то хренов луна-парк...»

«Куно бы тоже так смог. Жить совсем один. Куно бы разобрался».

«Хорошо, Куно. Продолжай в том же духе». Он кивает в сторону Мартинеза. «Я видел, как те, кто предал этот город, снова зажигают огни. Все больше и больше с каждым годом. Сверкающие в темноте руины. Будто какой-то хренов луна-парк...»

«У меня тоже провалы в памяти». (Указать себе на голову.)

«Неудивительно. Ваши мозги гниют от радиоволн...». Он кивает в сторону Мартинеза. «Я видел, как те, кто предал этот город, снова зажигают огни. Все больше и больше с каждым годом. Сверкающие в темноте руины. Будто какой-то хренов луна-парк...»

«Ситуация серьезная. Тебе нужен уход, и мы можем его предоставить».

«Уже не за чем здесь ухаживать. Код ситуации — черный. Дайте умирающему морфий».

«Друамин небось уважаешь?»

«Эти маленькие радости... — криво улыбается он. — Мрачная шутка. Солнечный денек. Морфий...»

«У папаши Куно такое. Винное брюшко». Мальчишка смотрит на тебя. «Копы же могут помочь, так? По медицине-то? Услуги-хуюги».

«Полиция может предоставить медицинскую помощь. Тебе нужен уход».

«Это наказание за воровство».

«Да, — он растягивает пересохшие губы в улыбке. — Это правда, droite. Это правда. Таков закон джунглей».

«Понятно».

Он кашляет, а затем вдруг мрачнеет и устремляет взгляд себе под ноги.

«Как здоровье?»

«И что же крал?»

«Припасы, овощи...» Он вздрагивает. «Собирал дождевую воду. Собачья жизнь...» Он снова кашляет и кладет руку на живот...

«Что это за место? Этот остров...»

«Это не остров, droite». Он оглядывается по сторонам. «Это оборонительное укрепление Ревашольской коммуны, а я его последний защитник».

«И для чего использовалось это укрепление?»

«Дефективный от рождения король Филипп II построил его, чтобы ограничить доступ в Ревашольский залив. Мы захватили укрепление во 2-м году, оснастили форт зенитным орудием, чтобы защититься от высадки врагов с воздуха. От всего мира».

«Ты говоришь о той самой высадке? О возвращении Ревашоля?»

«Солдаты Коалиции назвали эту операцию Смертельный удар». Он морщится. «Я узнал об этом позже, услышал по радио. Они называли ее...»

«Смертельный удар. Вот ты — один из них. Скажи, кто так разговаривает? На одном только Каю нас было 50 миллионов человек...»

«Давайте сменим тему».

«Нет». Он качает головой. «Иблис. Так мог сказать только Иблис».

«Понятно. Иблис».

Он кивает.

Шайтан, Ахура, Темный владыка.

«Иблис?»

«Черноглазый ангел», — кивает он.

«Убийцы. Я понимаю, о чем ты».

«Ты не понимаешь. Ты этого не видел...» Он медленно качает головой. «Иблис...»

«Солдаты Коалиции».

Он качает головой и произносит: «Иблис».

«Тот, кто пришел положить конец этому безумию».

«Во-первых, я не один из них».

«Конечно, ты один из них. Ты же из РГМ. Ответь мне, кто мог назвать уничтожение 50 миллионов людей Смертельный удар?»

«Высадки с воздуха?»

«От той самой высадки. Солдаты Коалиции назвали эту операцию „Смертельный удар“». Он морщится. «Я узнал об этом позже, услышал по радио. Они называли ее...»

«Понятно». (Подвести итоги.)

«Хм-хм». Он дергает ногой.

«Как тебе удавалось скрываться все эти годы?»

«В 10-е было тяжело... — качает он головой. — Я не проходил партизанской подготовки, а эти ищейки повсюду разыскивали отбившихся от отрядов...» Старик закрывает глаза. «Прожектора освещали море всю ночь».

«Были плакаты. Проводились кампании».