Разговор · Лена, жена криптозоолога

Тратой времени?

Сном?

Ложью?

Наивной надеждой — беззвучно произносят ее губы.

...И она уезжает. Бензиновый двигатель тихо пофыркивает. Она добирается до дверей, распахивает. Снаружи свистит холодный прибрежный ветер.

«Нам тоже пора».

Где-то там — в километре к юго-востоку — порыв ветра трясет здание «Фельд», стучит пыльными рамами, манит незнакомым холодом. Снова спросить ветер.

«Можно ваш адрес? Вдруг все-таки будут вести».

«Ладно. Табернакль-роуд, 1113, Джемрок. Но...»

Вздох. Она не верит, что тебе это понадобится.

«Всего доброго». (Закончить разговор.)

«И тебе, зайка. — Она щелкает тумблером, и мотор кресла с урчанием заводится. — Спасибо за тебе за все, правда. Пусть оно и оказалось...» Фраза обрывается.

«Берегите себя, Лена». (Закончить разговор.)

«И ты, зайка. — Она щелкает тумблером, и мотор кресла с урчанием заводится. — Спасибо за тебе за все, правда. Пусть оно и оказалось...» Фраза обрывается.

«Вам не нужно помочь добраться до Гэри?»

«Что вы, что вы. Спасибо, но туда я доберусь сама — этот раритет работает на бензине, — постукивает по креслу она. — А потом такси домой. Все в порядке».

«К черту. Я верю, что вы видели фазмида».

«Истинно верующий. — Она смотрит в окно. — Порой я его тоже вижу — настоящее воспоминание. Как все было... а не воспоминание о воспоминании. Но их так трудно различить...»

Жаркий солнечный день. Он поднимается, раскрывается из тростника... как благосклонное божество.

«Но мне пора. У бедного Морелла температура, его надо отвезти домой в Джемрок. Пока мы не надоели Гэри окончательно».

«Но вы ведь не можете быть уверены и в том, что выдумали его».

«Я ни в чем не уверена. — Она смотрит в окно. — Знаешь, я ведь тоже порой его вижу — настоящее воспоминание. Как все было... а не воспоминание о воспоминании. Но их так трудно различить...»

«Ну, допустим, это ложное воспоминание. Это же не значит, что не существует никаких криптидов. Просто ловите другого».

«Нет, конечно. Я не имела в виду, что моя ситуация дискредитирует всю сферу. Подтвержденные открытия имели место. Как и множество фальшивок — но все же...» Она смотрит на дверь.

Для начала скажи ей, что ее брак — не фальшивка.

Желудь — не дерево. Чтобы он вырос, нужно время, терпение и забота...

«Ошиблись вы или нет, а только ваши отношения с Мореллом — не про фазмида».

«Именно что про фазмида. Мы годами вместе его искали. Что мы без него? Просто жалкая пара стариков...»

«Не столкни я его на эту дорожку, был бы он уважаемым лектором в университете...»

Знаешь, это напоминает тебе о перикарнасской теории любви. Суть в том, что любовь — это способ вырваться из смерти. Поколение за поколением мы сохраняем любовь — в потомстве. Вдарь по ней чем-нибудь из этого!

«Знаете, перикарнассцы утверждали, что ключ к бессмертию — в любви...»

«Ах, зайка. Не думаю, что перикарнассцы имели в виду людей в моем положении». Она смотрит на ноги...

«Я стала инвалидом до нашей встречи — и до первого свидания он... не знал. Не будь я Царицей криптозоологов... не расскажи ему эту историю...»

Чтобы расслабить горло, ей приходится сглатывать. Из-за этого трудно говорить.

«Хрена любовь сложная».

«Непростая... — Она вздыхает. — Я достаточно уже вашего времени потратила на свою мелодраму. Лучше прекратить — а то расплачусь и потрачу еще больше времени».

«Но пойми, пожалуйста: скорее всего, островалийского фазмида не существует. Оставь погоню за ветром нам, дуракам. В твоей жизни есть миллион дел получше».

Ой ли? Некоторые из этих других дел чудовищны.

«Главное — скорее всего, островалийского фазмида не существует. Ты своих насекомых уже отловил — и правильно».

«Он бы все равно в вас влюбился. Это не так работает».

«Быть может. Но почему же я тогда не нахожу в себе смелости ему рассказать? — Она вздыхает. — Я достаточно уже вашего времени потратила на свою мелодраму. Лучше прекратить — а то расплачусь и потрачу еще больше времени».

«Ах вот почему вы не рассказали ему о сомнениях».

Она вздыхает. «Я достаточно уже вашего времени потратила на свою мелодраму. Лучше прекратить — а то расплачусь и потрачу еще больше времени».

Промолчать.

Она вздыхает. «Я достаточно уже вашего времени потратила на свою мелодраму. Лучше мне собираться — а то расплачусь и потрачу еще больше времени».

«Обычно, думая о бабах и браке, я чувствую себя отвратительно. Но когда думаю про вас с Мореллом — все нормально. Это же чего-то стоит, нет?»

«Конечно, это чего-то стоит. Но и у нас были темные времена...» Она смотрит на ноги...

«Морелл ненавидел преподавательскую работу. Вы убедили его заняться чем-то настоящим».

«Но какой толк в мечте, если она обращается прахом? Нет, просто...» Она смотрит на ноги...

И? Давай, мне нужны убедительные аргументы.

И всех этих качеств им не занимать.

Но ведь фальшивка же. Что заложено в зерно, то из него и прорастет. Зерно любви черно и жирно.

Ты слишком хорошо знаешь его вкус.

«Вы прожили во лжи столько лет. Чего останавливаться теперь?»

«Может, вы и правы, детектив...» Она смотрит на ноги...

«Я стала инвалидом до нашей встречи — и до первого свидания он... не знал. Не будь я Царицей криптозоологов... не расскажи ему эту историю...»

Чтобы расслабить горло, ей приходится сглатывать. Из-за этого трудно говорить.

«То есть вы все это выдумали?»

«Нет! Вернее... не думаю. Но Морелл так хотел верить, что моя история — доказательство существования фазмида...»

«То есть вы его не видели? Мне арестовать вас за лжесвидетельство?»