Я ВИДЕЛА ТЕБЯ, ВИДЕЛА! ВИДЕЛА С НЕЙ — И ВИДЕЛА БЕЗ НЕЕ. ВИДЕЛА ТЕБЯ НА ПОЛУКРУГЛОМ ГРЕБНЕ ХОЛМА.
Физиология
Без эффектов мыслей; могут действовать другие условия диалога.
709 · Реплики навыка
Я ВИДЕЛА ТЕБЯ, ВИДЕЛА! ВИДЕЛА С НЕЙ — И ВИДЕЛА БЕЗ НЕЕ. ВИДЕЛА ТЕБЯ НА ПОЛУКРУГЛОМ ГРЕБНЕ ХОЛМА.
Ты слышишь, как под тобой трещит лед. Снаружи под порывами ветра крошится построенная в прошлом веке набережная. Рассыпаны горсткой дроби разваливающиеся домишки. Чего уж говорить о рю-де-Сен-Жером и обо всех зданиях на Мэйн-стрит? Под Виллалобосом утопает старый кинотеатр...
ЧЕРЕЗ 22 ГОДА ГРЯНЕТ ПЕРВЫЙ ВЫСТРЕЛ. НЕ ИЗ ПИСТОЛЕТА — ИЗ ЯДЕРНОГО УСТРОЙСТВА, ЧТО СРАВНЯЕТ МЕНЯ С ЗЕМЛЕЙ. ВСЮ МЕНЯ. ВСЮ МЕНЯ.
На побережье в бухте Мартинеза стоит маленькая, потрепанная непогодой деревянная церковь, построенная 380 лет назад поселенцами из Окцидента — скорее всего, чтобы защитить людей от аномалии, сокрытой в самом центре здания. Посреди церкви дергается офицер РГМ, искривляя свое тело в придурковатых позах, открывая миру будущее танцевальной музыки... Никто и никогда не танцевал хардкорнее.
Музыка прорывается сквозь стены старой деревянной церквушки на побережье Мартинеза. В ее ритме затерялись несколько человек — звук играет их телами, бросая из стороны в сторону. Внезапно один из них, офицер РГМ, останавливается. Сначала он выглядит растерянным, но затем начинает трястись — неистово, больше не попадая в ритм музыки.
ТЫ ОФИЦЕР ГРАЖДАНСКОЙ МИЛИЦИИ. AGENTES IN REBUS: НАДЕВАЯ ФОРМУ, ТЫ БЕРЕШЬ С СОБОЙ МОЮ ДУШУ.
МОДУЛЯЦИИ МОЕГО ГОЛОСА ЗАРЕГИСТРИРОВАНЫ ТЕРМОМЕТРАМИ И БАРОМЕТРАМИ. ТЫ ВДЫХАЕШЬ МЕНЯ НОЗДРЯМИ, ЧУВСТВУЕШЬ ВОЛОСКАМИ НА ЗАГРИВКЕ.
Ты слышишь, как под тобой трещит лед. Снаружи на причале под порывами ветра крошатся береговые постройки прошлого века. Рассыпаны горсткой дроби разваливающиеся домишки. Чего уж говорить о рю-де-Сен-Жером и Мэйн-стрит? Под Виллалобосом утопает старый кинотеатр...
Ты слышишь, как под тобой трещит лед. Снаружи под порывами ветра крошатся береговые постройки прошлого века. По причалу горсткой дроби рассыпаны разваливающиеся домишки. Чего уж говорить о рю-де-Сен-Жером и Мэйн-стрит? Под Виллалобосом утопает старый кинотеатр...
ТЫ ОФИЦЕР ГРАЖДАНСКОЙ МИЛИЦИИ. ТЫ СВОБОДНО ПЕРЕМЕЩАЕШЬСЯ ПО МОИМ УЛИЦАМ В МОТОКАРЕТЕ И ПЕШКОМ. ТЕБЕ ДОСТУПНЫ ПОТАЙНЫЕ ЗАКОУЛКИ. ТЫ БРОДИШЬ СРЕДИ ТЕХ, КТО ПРЯЧЕТСЯ.
Ты слышишь, как под тобой трещит лед. Снаружи на причале под порывами ветра крошатся береговые постройки прошлого века. Рассыпаны горсткой дроби разваливающиеся домишки. Чего уж говорить о рю-де-Сен-Жером и Мэйн-стрит? Под Виллалобосом утопает старый кинотеатр...
Как и было обещано... Ты стоишь здесь, кажется, сотни лет, жадно вбирая в себя тошнотворные газы грузовиков и карет.
На небольшом островке из камней стоят две женщины. На одной из них фиолетовый дождевик. Тонкие лески тянутся от удочек к поверхности воды, которую все чаще и чаще усеивают капли дождя.
Огонек ее сигареты, будто свет маяка, одиноко танцующий в темноте порта. Эта картина так легко возникает у тебя перед глазами, будто ты проходил теми же улицами тысячу раз.
Женщина сидит за кухонным столом, завтракая тостами с маслом и попивая травяной чай. Она открывает „Сводку Зальцнебена” — ежеквартальный деловой журнал. Там трехцветным принтом на блестящих страничках — он. Торжествующий, победоносный. Словно призрак из прошлого...