Тебе ничего не бросается в глаза. Ничего необычного.

«Я знал...» Будущий предводитель спидпанков опускает свою шипастую голову между колен...

«Теперь это невозможно».

«Нет, Андре, возможно. Просто сложнее. Этот хард-коп пришел, чтобы показать нам, почем камбала, но рыбка-то всегда бесценна... Всем было понятно, что мы не сможем совмещать клуб анодной музыки с нарколабораторией. Но теперь у нас есть шанс!»

«То есть вы и не собирались открывать там клуб?»

«Клуб анодной музыки просто необходим. НЕОБХОДИМ! Мы не будем там варить спиды, все будет чисто, все будет правильно. Мы будем трезвыми, все будет так естественно и прекрасно».

«Ладно. Будем считать это профилактикой преступлений. Но я за вами слежу».

«Хорошо, постараемся обойтись без наркоты». Он снова поднимает голову.

«Откроем там совершенно законный клуб, будем крутить самые убойные катушки, и ничего более — богом клянусь! Камон, ты слышал?»

«С этого момента все будет совершенно законно!»

«Клуб анодной музыки просто необходим. НЕОБХОДИМ! Все друг друга ненавидят. Кругом сплошная ненависть, во всем виноваты наркотики, мы превратились в рабов, я не могу... Время на исходе!»

«Андре, нам нужен прорыв. — С этими словами он смотрит на тебя. — Я обещаю, это будет прорыв! Мы не будем там варить спиды, все будет чисто, все будет правильно. Мы будем трезвыми, все будет так естественно и прекрасно. Победа света над тьмой!»

Да какая там победа...

Ты слышишь, как под тобой трещит лед. Снаружи под порывами ветра крошится построенная в прошлом веке набережная. Рассыпаны горсткой дроби разваливающиеся домишки. Чего уж говорить о рю-де-Сен-Жером и обо всех зданиях на Мэйн-стрит? Под Виллалобосом утопает старый кинотеатр...

«Погодите. Вы это чувствуете?»

«Что?»

«Ничего... Будем считать это профилактикой преступлений. Но я за вами слежу».

«Причем тут рыба?»

«А я вам зачем?»

«Говорю же тебе, пока я собирал все необходимое, там появились эти жуткие ублюдки. Еще месяц назад церковь пустовала, а теперь в ней эта жуть».

«Ну не такие уж они и жуткие, правда?»

«Да нет же, чувак! Очень даже жуткие. А еще они, возможно, вызвали бы полицию, если бы мы начали варить там спиды».

«Но там и с атмосферой все было плохо. Я вообще не чувствовал любви...»

«И тогда я не стану вышибать вам мозги».

«Ладно, хорош, чувак...» Его руки немного дрожат.

«Ну это же было просто нереально! Ты только посмотри на нас! Открыть клуб? А деньги мы откуда высрем?! Нам нужен стартовый капитал, вот и всё... Мы же на самом деле собирались превратить эту церковь в самый безбашенный клуб анодной музыки, какого, типа, раньше никогда не было...»

«Никогда и нигде в этом гребаном мире!»

«Просто... прежде чем это сделать, нам нужно немного разжиться баблишком, подзаработать! Ну, типа, запустить процесс».

«Встать, сука, на ноги».

«Продать немного спидов, мать их! Сварить и продать».

«Пожалуй, я услышал достаточно».

«И пока вы собирались, в церкви появились человек-краб и программистка».

«Вот именно! Все было хорошо: еще месяц назад там никого не было, а потом внезапно началась какая-то жуть».

«Пожалуй, я услышал достаточно».

«Так что же произошло?»

«Посмотрим. А теперь рассказывай».

«Ну, для начала, тогда я не буду вызывать подкрепление, и вы не окажетесь на скамье подсудимых».

«Ладно, хорош, чувак». Он поднимает руки.

«Просто жизнь в этом городе очень... очень жестока к предпринимателям! Мы же не врали, когда говорили, что хотим превратить церковь в самый безбашенный клуб Западного Ревашоля...»

«Хотим! Правда хотим!»

«Просто сначала... нам нужно было организовать там лабораторию для производства спидов».

«Чтобы встать на ноги».

«Да мне вообще насрать, я просто хотел раскрыть дело. Делайте что хотите, и я буду делать что хочу».

«Правда?..» — произносит он с облегчением.

«Конечно нет! Я же полицейский! А теперь немедленно расскажи мне, что здесь происходит!»

«Правда, правда. Я хотел спросить о другом».

«То есть ты просто хотел спросить меня... — Теперь он несколько озадачен. — О чем-то другом?»

«Ага, хотел. Такой уж я человек. А теперь скажи мне...» (Перейти к другим вопросам.)

«Валяй!» Он просто счастлив.

(Пожать плечами.) «Ну, или ты можешь рассказать мне о том, зачем вам на самом деле нужна эта церковь».

«Сейчас ты расскажешь мне, что на самом деле происходит, а там решим. Я умею быть снисходительным».

«Снисходительным? Что ты хочешь этим сказать?»

(Пришло время серьезных аргументов. Достать пистолет.) «Расстрелять на месте».

Твоя рука молниеносно и уверенно движется к кобуре, ты выхватываешь пистолет.

Как будто ты уже много раз так делал.

9-миллиметровый «Вилье» кажется удивительно легким — почти игрушечным. Ты представляешь, что его ствол — это смерть, горе и лишние дырки на лице Андре. Очень противоречивые впечатления...

«СТОЙ!!!»

(Направить пистолет на Андре.) «Да? Слушаю».

«Ты не можешь просто... не можешь... — бессвязно бормочет он. — Мы же не...» Внезапно его перебивают:

«Что за хуйня... — бормочет Эй-Камон, пытаясь найти кнопку Стоп на магнитофоне. Мгновение-другое ты слышишь, как снаружи завывает ветер.

«Этого просто НЕ МОЖЕТ быть. Пожалуйста...» Когда улыбка исчезает с его лица, Эй-Камон выглядит разбитым и старше, чем ты думал.