Тебе ничего не бросается в глаза. Ничего необычного.

«Спасибо...»

Юноша сглатывает, словно пытается сдержать слезы.

«Погодите. Вы это чувствуете?»

«Что?»

«Закон есть закон. Если не явитесь на вызов, за вами начнут охоту как за беглецами». (Арестовать их.)

«Прежде чем я решу, что с вами делать, нужно сходить в церковь». (Принять решение позже.)

«Понимаю, детектив. Надеюсь, мы продолжим общение на дружеской ноте? Никакого больше недопонимания, никакой лжи. — Он осторожно улыбается. — Пока ты не ушел, может тебе еще что-нибудь нужно?»

«Можете оставить лабораторию, но я хочу быть в доле». (Продолжить в обоих направлениях, стать партнером.)

«Хорошо. Нас ведь это устраивает?» Он переглядывается со своими друзьями.

«Да!» Его товарищ кивает своей огромной пергидрольной головой.

«Десять процентов».

«Ноик, давай без грубостей. Нам пригодился бы партнер из другого лагеря. Будет безопаснее, если кто-то станет приглядывать за этим делом и отваживать... кхм... — Он прочищает горло. — Других копов от нашей кухни. Как насчет 35 %?»

Ситуацию контролируешь ты, а не они. Это должно отразиться на сделке. Выбивай 60 %.

Возможно, тебе удастся обосновать и 70 %. Ты ведь полицейский, а значит рискуешь сильнее.

«Договорились».

«Ты помогаешь нам попасть в церковь и отваживаешь других копов — и за это получаешь свою долю. Идет? Приходи раз в пару месяцев за оплатой».

«Так».

«Отлично. Значит, договорились, да? — с надеждой уточняет он. — Что дальше? Что будем делать?»

«Погоди-ка. Я думал, я тут быстро срублю бабла?»

«Какое там! На то, чтобы все устроить, начать производство и доставить продукт нуждающимся, уйдет не одна неделя. Это долгий процесс».

«60 %. Условия тут диктую я, мелюзга. Могу упечь вас за решетку и сказать, что это было частью моего плана».

«Да ладно тебе, чувак, ты же нас задушишь...» Андре проводит пальцами по острым пикам своих волос.

«55 %. Мне нужен контрольный пакет акций, иначе не интересно». (Пожать плечами.)

«Да ладно тебе, чувак, ты же нас задушишь...» Андре проводит пальцами по острым пикам своих волос.

«70 %. Я полицейский. Рискую из-за этого 30 годами службы. А вообще давайте лучше 75 %».

«Да ладно тебе, чувак, ты же нас задушишь...» Андре проводит пальцами по острым пикам своих волос.

«75 %. Не то прямо сейчас отправитесь на скамью подсудимых».

«Да иди ты на хер. Давай, забирай нас. Или убей. Мы не собираемся тут перед тобой на коленях ползать».

Он бросает взгляд на своего друга, а потом поворачивается к тебе. «Извини, — кивает он, — но тут я на стороне Ноика. Бери 50 % или можешь нас арестовывать».

Крепкий орешек. Они вполне серьезны.

«Проваливайте, чтобы я вас больше не видел». (Выгнать их.)

Будущий предводитель спидпанков сломлен. «Ладно», — кивает он.

«Камон, сворачиваемся». Юноша закрывает ящик с инструментами.

«Вы легко отделались. Я вас отпускаю».

Он пристально смотрит на тебя. «Ага. Спасибо».

«Радуйтесь: я вас даже не арестовал».

Он даже не смотрит на тебя.

«Нет, ну пожалуйста!» Эй-Камон нажимает кнопку «СТОП» на магнитофоне. В тишине слышно, как снаружи воет ветер.

«Клуб анодной музыки просто необходим. Все друг друга ненавидят. Кругом сплошная ненависть, во всем виноваты наркотики, мы превратились в рабов, я не могу... Время на исходе!» Когда улыбка исчезает с его лица, Эй-Камон выглядит разбитым и старше, чем ты думал.

Он выглядит твоим ровесником.

«Нам нужен прорыв. Я обещаю, это будет прорыв! Мы не будем там варить спиды, все будет чисто, все будет правильно. Мы будем трезвыми, все будет так естественно и прекрасно. Победа света над тьмой».

Да какая там победа...

Ты слышишь, как под тобой трещит лед. Снаружи на причале под порывами ветра крошатся береговые постройки прошлого века. Рассыпаны горсткой дроби разваливающиеся домишки. Чего уж говорить о рю-де-Сен-Жером и Мэйн-стрит? Под Виллалобосом утопает старый кинотеатр...

«Погодите. Вы это чувствуете?»

«Что?»

«Уже ничего не изменишь. Слишком поздно. Собирайтесь и валите отсюда». (Выгнать их.)

«Нет... — Он выглядит старше, как минимум на 45. — Что вообще это значит?»

«Спорить бессмысленно. Валите отсюда, я не позволю каким-то наркошам захватить церковь». (Выгнать их.)

«Чувак, шикарная речь. Кажется, я передумал». (Не выгонять их.)

«Спасибо...»

Юноша сглатывает, словно пытается сдержать слезы.

«Ну, значит 50 %». (Пойти на сделку.)

«Мы согласны? — Он оглядывается на своих друзей. Возражений нет. — Я хочу, чтобы ты понимал, что мы не враги».

«70 %. Не меньше».

«Нет. 50 %. Либо поровну, либо никак».

«Зачем так много? Средства производства принадлежат не мне, за главного тут тоже не я. 25 % будет достаточно, товарищ пролетарий».

«Благородно с твоей стороны. — Юноша одобрительно кивает. — Товарищ хард-коп».

«Давайте в рамках закона. Никакой нарколаборатории, только клуб анодной музыки». (Продолжить с клубом.)

«ДА-А-А-А!» Лицо юноши расплывается в нечеловечески широкой улыбке. Зубы блестят в свете ламп.

С этим магнитофоном «Хэрмон Вуши» над головой он похож на светоча. Может, именно так выглядит уверенность мирового духа?