Разговор · Гарт, управляющий кафетерием

«Да неужели?!» Он вскидывает плечи, будто собираясь сказать что-то еще, но потом сдерживается.

«Вы правы. Не разговаривают».

Лично тебя он не уважает, но в целом воспринимает себя как законопослушного гражданина. А ты — представитель этого самого закона. Он стремится избегать прямых конфликтов.

«Погоди — говоришь, я коп?»

«В смысле?»

«Не могу я быть полицейским... это безумие».

«Еще какое». Он смотрит на тебя, недоверчиво качая головой.

Где-то неподалеку тридцатичетырехлетний мужчина по имени Жан Викмар с неохотой подергивает себя за бороду. Темноволосая женщина в офицерском мундире ждет ответа. На фоне урчит типичное утро в полицейском участке: звонки телефонов, шелест визиток в картотеке...

«Ты вообще видела, как он одевается? — спрашивает мужчина. — Будто и не коп уже. Припирается сюда разодетый как клоун, дышит перегаром, орет на всех... С меня довольно».

«Пусть сам разбирается».

«Не знал, что я коп. Ты уверен?»

«Ну я даже не знаю». Он смеривает тебя глазами, оценивая степень копскости. Ее недостаточно.

«Да так. Просто хотел услышать это из твоих уст».

Он закатывает глаза.

«Что ж, не удивлен. С самого пробуждения я чувствовал в себе что-то эдакое... — (Посмотреть на руки; почувствовать, как оно течет в твоих жилах.) — Теперь понимаю, что это Закон».

«Вы это серьезно?»

«Разумеется, нет».

Он смотрит на чучело птицы и тихо качает головой.

«Бремя сие истрепало мое тело, но я готов еще раз взять бразды. В том суть моя».

«Правда не знаю, что вам на это ответить».

«Конечно — если под „Законом“ понимать „уровни алкоголя в крови“».

«То есть я не только коп, но еще и герой?»

«О да! С орденами и медалями».

«А что я сделал?»

«А чего вы не сделали? Сперва сняли тело, потом раскрыли убийство, потом не разнесли номер у меня в отеле. Может, даже переговоры по забастовке провели...»

«Что не так? Тебе не по нраву Начальник?»

«Ты бармен?»

«Нет, я не бармен. Я управляющий кафетерием».

Он внезапно воодушевляется. Кажется, для него это деликатная тема.

«А выглядишь как бармен».

«Этот период моей жизни закончен. Не всяк тот бармен, кто стоит за стойкой, ясно вам? Я управляющий кафетерием».

«Понятно».

«Угу».

«А в чем разница?»

«Я управляю тремя кафетериями. Тремя. Смиритесь».

«Я управляю тремя кафетериями. Тремя. В баре тут работает Сильви, а не я, я ее просто подменяю».

«А куда делась Сильви?»

«Ну она просто, это самое...» Он пожимает плечами.

Забегали глаза. Не лжет — но что-то он скрывает.

«Ну ладно».

«Угу».

«Она просто... что?»

«То есть теперь вы вдруг заделались копом? Проехали».

Что-то случилось — что-то нехорошее. Это всё, что ты пока что понял.

«Но ты все равно можешь мне налить, так ведь?»

«Был бы барменом — мог бы. Но я не бармен, я управляющий кафетерием. Поэтому — не буду».

Возможно, и есть способ добыть из него выпивку (даже тебе), но это не он.

Посмотреть на чучело птицы.

Бело-коричневая морская птица лежит среди костеров и сохнущих пивных кружек — весьма приличное чучело. Одно из ее крыльев сломано. Мужчина пытается его починить.

Кажется, птицу сорвали с плашки, на которой она висела — на стене, скорее всего.

Это большой поморник. Морская птица — символ открытия Островалийской изолы, части света, где ты сейчас находишься.

На маленьком шильдике это и написано: «Большой поморник (Stercorarius skua)».

При виде нее тебя наполняет какая-то горечь...

Промолчать.

Хмурясь, мужчина пощипывает птицу.

«Помочь тебе с ней как-то?»

«Слушайте, вон ваш приятель». Он смотрит на дверь — там постукивает ногой мужчина в авиаторской куртке.

«Идите и поговорите с ним, а?»

«В смысле „приятель“?»

Он делает вид, что не услышал тебя, и сосредотачивается на птице.