Разговор · Дальнобойщица

«Нет, конечно. Боядейро возвращается из Западной долины изменившимся. Однажды вечером они с возлюбленной прогуливаются по берегу реки Магритт, и она просит его отказаться от разъезжей жизни и наконец осесть».

Боядейро (сокращенно — боя) — пастухи с верховий реки Магритт, перегоняющие скот по великим степям северного Меска. Это закаленные жизнью индивидуалисты и первопроходцы.

«Похоже, что вы неплохо разбираетесь в наркотиках».

«Для чего мне наркотики, законник? То, что я вижу, что чувствую, Великий Враг... Никакие наркотики с этим не сравнятся».

«Что ж. Я хочу спросить кое-что еще».

«Это всё из-за этих рейсов через Серость?»

«О, а этот xerife не промах», — бросает она на тебя взгляд.

На самом деле она не считает тебя особенно умным.

Быть может, думает она, что вы продажны?

«Я хотел спросить, согласитесь ли вы заняться контрабандной перевозкой наркотиков?»

«И ради чего мне это делать?»

«Не знаю... ради азарта преступной жизни?»

«Законник... о чем, во имя всех богов, ты говоришь?»

«Хорошо. Скажу иначе. Это вы возите наркотики через терминал Б?»

Она с хрустом пожимает плечами. «Может быть. Скорее всего, нет. Как бы то ни было, мне все равно».

«Вы говорили, что не знаете, что за грузы перевозите. Это могут быть наркотики?»

«Только в этом месяце я полдюжины раз ездила из Сарамиризы в Граад по У41-А. Как ты думаешь, что возят из Сарамиризы в Граад, законник?»

«Я не знаю. Поэтому и спрашиваю вас».

«Бриллианты, законник. Очевидно же», — ухмыляется она.

Проклятье! Заставь ее отвечать нормально.

«Вы что, смеетесь надо мной? Вам лучше подчиниться — для вашего же блага».

«Я бы никогда не стала смеяться над настоящим законником, xerife».

«Вы не несете ответственности за то, что грузит в грузовик ваш клиент, если печати на дверях не нарушены. Сотрудникам полиции об этом известно», — строго глядит на вас лейтенант.

Оставь ее в покое.

«Я не спрашивал вас о бриллиантах, не так ли? До них мне нет никакого дела».

«Бриллианты тебе понравились бы, законник. Попробуй как-нибудь. Ты станешь красивым, как Ева Десорас».

«Если бы требовалось выбрать наугад, кого бы вы здесь заподозрили в перевозке наркотиков?»

«Это просто. Того худощавого, что считает себя поэтом. Никогда нельзя доверять поэтам, — она ухмыляется. — К тому же, он единственный, кого мне отсюда видно».

Это правда. Все остальные не попадают в ее поле зрения.

«Ну хорошо. Если вы не связаны с перевозкой наркотиков, то чего вы здесь ждете?» (Подвести итоги.)

«А зачем мне куда-то уезжать? Тут вполне неплохо. Я могу слушать музыку или крики чаек. Смотреть на цвета и образы этого мира. Вся эта суета... она очищает, готовит для новых ощущений».

«Или... я могу расслабиться и позволить разуму унести меня обратно, далеко-далеко. На великие равнины...»

«Я думаю, что здесь мы закончили». Он захлопывает блокнот, чтобы придать вес словам.

«Наркотики?!»

«Нет, законник. Бриллианты», — ухмыляется она.

«Как вы можете не знать, что погрузили в собственный грузовик?»

«Хорошо. Сменим тему».

«Замечательно. Мне нет дела до наркотиков. Крохотные молекулы... они для меня ничего не значат». Она мечтательно глядит на фотографию.

«Ради вящей славы мировой республики. Освобождения тела и духа».

«Ради коммерции. Это кровь жизни всякой изолы».

«Что именно вы перевозите?»

«Mãe твою, законник. Какое тебе до этого дело?"

«Меня прислал Эврар». (Поднести палец к носу и дважды постучать.)

«Что еще за хрен этот Эврар?»

«Председатель профсоюза».

«О. И какое мне дело до председателя профсоюза? Он не Габриэль, не Франконегро. Он даже не Эрменгильдо „Рука”».

«Я не об этом хотел сказать».

«А о чем тогда ты хотел сказать?»

Эти вопросы никуда не ведут. Постарайся получше!

«Враг?»

«Да. Во всякой истории есть protagonista, — показывает она на перекресток, — и есть adversário. Я на стороне Врага. Из этого рейса не возвращаются».

Серость. Похоже, это абсолютный наркотик.

Эти эпитеты кажутся тебе знакомыми. Великий враг, Великое волнение.

Мне не нравится, как все это звучит. Словно какой-то чудовищный наркотик. Самый худший из всех.

«А как бы мне испытать такие ощущения?»

«Если ты не знаешь, то... пф-ф», — она отмахивается от тебя небрежным жестом.

Ну что, давай добудем тебе права с категорией «Серость» — и прокатимся на колесах!

«Мне кажется, я знаю, что с вами происходит».

«И что же?» — она вставляет сигарету без фильтра в мундштук и ищет зажигалку.

«Вы дальнобойщица. Вы возите грузы через Серость».