Разговор · Стебан, студент-коммунист

«Возможно, но этой выдумкой можно оплачивать всякое, например ваш счет в гостинице...»

«Начнем с того, что с человеческим телом, провисевшим семь дней на дереве, начинают происходить странные вещи...»

«Мы заинтригованы. Что дальше?..»

«Давайте расскажу вам, как я внедрился в „Уайлд Пайнс“, чтобы провести расследование».

«Похоже на какую-то старомодную историю о революционном шпионаже. Что дальше?..»

«Позвольте рассказать вам про забавный случай, что произошел у меня с одной дамочкой в гостинице...»

«История, затрагивающая эротические и политические аспекты. Что дальше?..»

«Это не лишено смысла. Я недавно закончил „Величайшего светоча“».

«Хм, кажется, я не читал. Можешь вкратце изложить содержание?»

Вот он, твой звездный час. Ты излагаешь основные положения фундаментального труда Лопеса де Фуэго, приправляя собственными ремарками и комментариями...

Как река, стремящаяся к океану, объяснение естественным образом переходит к описанному светочу.

«...но любой критический взгляд на Долорес Деи должен учитывать ее зверства в Магритании и Ла Вуэльте во время отделения Меска, ты так не думаешь?»

«Лопес де Фуэго считал, что она все равно была довольно великой».

«Бред. Величайшее из ее деяний — гибель от рук собственного солдата».

«Если он хочет познакомиться с настоящей критической исторической литературой, „Материальное состояние мированских котельщиков“ — то что нужно».

«Неплохой труд. Безжалостно срывающий покровы».

«В любом случае, думаю, мы услышали достаточно. Нам определенно пригодится человек твоих взглядов. Совсем немного теоретической подготовки, и ты станешь полноправным членом кружка».

Эти детишки практически едят у тебя с рук. Пролетает еще четверть часа. Они засыпают тебя вопросами, но на каждый ты находишь ответ.

Ты заметил, что темп начал замедляться. Похоже, собеседование подходит к поворотному моменту...

«...но разве, как сказал товарищ Улисс, нет смысла в том, чтобы читать по-настоящему сложные книги? Просто потому, что это тяжело?»

«Я пытался читать один чрезвычайно депрессивный граадский роман».

«А, да. „Шестнадцать дней холодного... чего-то там“. И что ты думаешь?»

Вот он, твой звездный час. Ты искусно описываешь персонажей и основные мысли романа...

И даже больше того, ты в состоянии связать эти мысли с критикой формальных атрибутов романа, какими бы они ни были.

«...и мне пришлось сдаться. Не было никакого смысла подвергать себя таким неоправданным страданиям».

«Неудивительно, что ты не смог закончить книгу. Судя по твоему описанию, это помпезный буржуазный социальный реализм», — он одобрительно кивает.

«А граадский реализм — самый худший. Он почти так же плох, как готтвальдская критическая теория».

«После такого чтива появляется желание выдавить себе глаза. А еще лучше — выдавить глаза автору».

«В любом случае, думаю, мы услышали достаточно. Нам определенно пригодится человек твоих взглядов. Совсем немного теоретической подготовки, и ты станешь полноправным членом кружка».

Эти детишки практически едят у тебя с рук. Пролетает еще четверть часа. Они засыпают тебя вопросами, но на каждый ты находишь ответ.

Ты заметил, что темп начал замедляться. Похоже, собеседование подходит к поворотному моменту...

«...но в конце концов я дочитал книгу, несмотря на то что это было физически больно».

«Похоже на обычный буржуазный социальный роман, созданный для подпитывания эго обозленных домохозяек и выигрывания международных наград».

Хорошее начало. Из парней потихоньку уходит напряжение. Ситуация под контролем, настрой расслабленный. Ты искусно описываешь персонажей и основные мысли романа...

«Мне больше нравятся работы, основанные на полете фантазии. Например, „Виррал“».

«Погоди-ка, ты умеешь играть в „Виррал“?»

И в один миг малейшие следы сарказма испаряются из его голоса.

Вот он, твой звездный час. Скоро вы уже вовлечены в оживленную дискуссию на тему политического контекста и создания художественного образа...

Да ладно тебе, давай удивим их по-настоящему. Опрокинем расово-классовую парадигму. И побольше эзотерики.

«...я просто хочу сказать, что теория о том, что фэльвы — это буржуазия вселенной Виррала, чрезвычайно широко распространена...»

«Но все наиболее реакционные навыки — у человеческой расы».

«Справедливое замечание. Лично я никогда не понимал, какой смысл играть в „Виррал“ за человека. Но каждому свое».

«Это полностью противоречит духу „Виррала“. Зачем тогда вообще играть?»

«Я просто не понимаю, почему все самые крутые подвиды — у фэльвов».

«Я очень надеюсь, что это исправят в следующей редакции. Но в данный момент я более чем доволен высшим фэльвом, которого создал для последней кампании».

«Фэльв Стебана — просто мега. У него есть посох теней, который дает просто возмутительные бонусы против порождений тьмы».

«Это довольно круто, не буду отрицать».

«Верно. Поэтому гногры — это определенно рабочий класс».

«В этом нет никаких сомнений, —  кивает он. — Мне бы только хотелось, чтобы у них было больше подвидов».

«Мне по-прежнему нравятся гногры с холмов за умение Железного мастера».

«Я отвергаю расово-классовую парадигму. Мой персонаж — экспериментальный гибрид фэльва и пигмея».

«Ты соединил самую сильную расу с самой слабой... Не знаю, как у тебя пойдет с прокачкой, но уверен, игровая составляющая будет взрывная».

Его товарищ ничего не говорит. Но по лицу видно, что он с неохотой признает твой экспериментальный подход к созданию персонажа.

«Но серьезно, ты просто обязан присутствовать при следующей кампании. Я очень хочу увидеть твоего гибрида в действии».

Хорошее начало. Из парней потихоньку уходит напряжение. Ситуация под контролем, настрой расслабленный. Скоро вы уже вовлечены в оживленную дискуссию на тему политического контекста и создания художественного образа...

«Слушайте, книги — это, конечно, хорошо. Но будем говорить откровенно, они не могут заменить настоящую жизнь».

«Честно говоря, сейчас я предпочитаю развлекательную литературу. Например, классические книги про Дика Маллена».

«Уверен, что у тебя, как у жандарма, сложилось очень интересное мнение о персонаже Маллена».

Вот он, твой звездный час. В конце концов, в этой области ты эксперт...

Именно. Эти молодые люди, естественно, не могут не чувствовать твоего авторитета, которым ты, несмотря ни на что, не кичишься.