Разговор · Пролетарка

«Ничего. У всех такое иногда бывает, — говорит она и похлопывает тебя по спине. — Ну-ну-ну, офицер...»

Сегодня — неуклюжие утешения: разделенная сигарета, мужские шуточки. Сегодня — объятья перед болью.

«До сих пор продолжается. Я в бреду».

«Извините, я совсем не понимаю, о чем вы», — она высвобождается из твоих объятий.

Лейтенант выглядит обеспокоенным. «Мы можем сделать перерыв, если вам нехорошо», — тихо шепчет тебе он.

«Я могу еще чем-то помочь?»

«Кто-то умолял меня открыть глаза. Было страшно».

«Спасибо. Мне уже лучше».

«Вот и хорошо», — она высвобождается из твоих объятий.

«Странный диалог. В моей голове что-то пошло не так».

«Какой-то глюк. У меня в мозгу».

Пока что не открывать глаза.

Чувства продолжаются. Тепло и уют на холодном берегу. Ты слышишь, как, пытаясь пробиться через ощущения, из глубины души у тебя поднимается вопрос.

Заглушить мысли. Я не хочу сейчас отвечать на вопросы.

Ты сосредотачиваешься на объятьях, и на какое-то мгновение тебя охватывает чувство полной безмятежности. Ты слышишь, как бьется ее сердце, — а может быть, это твое собственное.

Интересно, когда ты в последний раз кого-нибудь обнимал?

А я помню?

Нет, не помнишь. И это к лучшему.

А что я помню?

Ничего.

НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ СЮДА!

Но мне нужно вспомнить.

ГОСПОДИ, ОПЯТЬ ТЫ ЗВОНИШЬ? НЕ ЗВОНИ МНЕ! ТЫ СНОВА НАПИЛСЯ?

ПОЖАЛУЙСТА, ОТКРОЙ ГЛАЗА!

«Кхм, офицер, — хриплый женский голос выводит тебя из транса. — Что вы делаете?» За ее спиной высокие волны бьются о берег.

Ты подслушивал свое подсознание.

Не открывать глаз.

Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ! БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ! НЕ ЗВОНИ МНЕ! УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ, ТЫ ЕЕ ИСПОРТИЛ!

Что это за херня?

Открыть глаза!

Ну, если ты говоришь, что так лучше...

Никаких навязчивых мыслей, никаких прокручивающихся в голове сценок... Все спокойно, как во время глубокого сна.

Мышцы! Я сказал, мышцы! Я хочу мужественные мышцы.

Нет, пожалуйста. Я не хочу вспоминать.

Позволить ему сформироваться.

Скажи, каково это — быть так близко к другому человеку, прикасаться к нему?

Близость — это первый шаг к катастрофе.

Все проясняется. Я был создан для близости с другими.

Хорошо, но я предпочел бы мужчину. Крепкие мышцы, которые поддержали бы меня.

«Я сражаюсь за рабочий класс».

«И как же вы за него сражаетесь?» — спрашивает она, не пытаясь высвободиться из объятий.

«По одному объятию за раз».

«О...» Ты чувствуешь, как женщина обнимает тебя в ответ — и у нее крепкая хватка.

«Наверное, лучше уж так, чем никак. Сражайтесь дальше, товарищ», — с этими словами она убирает руки и отступает назад. Ее щеки раскраснелись.

«Обнимашки день и ночь всех буржуев гонят прочь».

«От объятий к объятьям».

«Эй, кого хочу, того и обнимаю! Я обнимонстр».

«Обнимонстр? Как вы эти два слова объединили?» — спрашивает она, не пытаясь высвободиться из объятий.

«Ну, ни у кого нет прав на чужое тело. Только монстр станет навязывать объятия, если подумать».

«Эм-м... ну да, понятно», — она слегка похлопывает тебя по спине, а потом высвобождается.

«Насильно, конечно. Я же монстр».

«Может, у вас муж пропал?»

«Муж? Нет, ничего подобного».

«Здешняя девочка сказала мне, что у вас плохой муж».

«Прошу прощения! „Плохой муж”? — она выпрямляет спину. — О чем это вы?»

«Грубый и не помогает».

«А полицейские, что, ходят теперь и повторяют, что им ребенок на улице наплел?»

Она не хочет ругаться, но непроизвольно уходит в оборону.

«Она не просто какой-то „ребенок на улице”. Она очень зрелая для своих лет».

«Вот как?» Женщина вытирает руки о фартук под пальто и прищуривается.