Разговор · Воскресный друг

«Только время потеряли».

«Жаль, что не смог помочь вам чем-то существенным».

«У меня больше вопросов нет. Спасибо, что уделили время».

«Можете хотя бы сказать, во сколько это случилось?»

«Вы правы, звучит все это странно».

Это совпадает с показаниями резчицы.

«Что значит „ничего не случилось”? Парня линчевали!»

«Это были мужчины или женщины?»

«Думаю, что все были мужчинами. Но, опять же, толком я не разглядел».

«Хм-м... Но мы вполне уверены, что там была дальнобойщица», — пролистывает свои записи лейтенант.

«Вы уверены, что среди них не было хотя бы одной женщины?»

«Возможно, офицер, но с уверенностью я сказать не могу. Я же сказал, была темень».

Это не сходится с тем, что тебе известно. Не забывай про дальнобойщицу!

«Какой они были национальности?»

«Чудные... Гм, — моргает он. — Офицер, сотруднику РГМ не пристало так говорить...»

«По большей части белые, хотя, вроде бы, пару ареопагитов видел. И один точно с мескийским акцентом».

Двое ареопагитов и мескиец — это могут быть Эжен, Тео и Ален.

«Погодите, так получается, что самой расправы вы не видели?»

«Среди них был похожие на барабанщиков?»

«Барабанщиков? В смысле? Не знаю... нет, наверное, но откуда мне знать, как должен выглядеть барабанщик?»

«Думаю, версию с барабанщиками мы можем отбросить, — нетерпеливо говорит лейтенант. — Я ошибся».

Звучит знакомо? Это совпадает со следами на месте преступления.

«Что случилось дальше?» (Продолжить.)

«Кто это такие — „они”? Вы можете их описать?»

«Мне плохо было видно их лица, и их было довольно много. Но вели они себя шумно и очень... — он запинается, подыскивая подходящее слово, — по-мартинезски».

«Скажем так, рабочий класс бывает весьма выразителен в ругательствах».

«Похоже, что жертва действительно была без сознания. Или, по крайней мере, обездвижена. Очень хорошо, детектив», — кивает он тебе.

«Похоже, что жертва была без сознания. Или, по крайней мере, обездвижена. Интересно».

«Это что еще значит?»

Отступись, сейчас же! У него дипломатическая неприкосновенность. Нет смысла обвинять его в преступлении, которого он не совершал.

«Прошу прощения. Давайте начнем сначала. Нервы сыграли со мной злую шутку».

«Это значит, что твоя игра закончена, урод. Закон — это я!»

«Прошу прощения, я оговорился. Я хотел сказать, что вы видели?»

«Описать, то что я видел той ночью, будет непросто, офицер. Тогда все казалось мне сюрреалистичным, словно в спектакле».

Он протягивает вперед руки и раскрывает ладони, как преподаватель актерского мастерства, который задает сцену.

Лейтенант уже пишет что-то в своем блокноте. «Что значит „словно в спектакле”?»

«Нет-нет, — мотает головой мужчина. — Я хочу сказать, что это было так странно, что я едва мог поверить, что все это происходит на самом деле...»

«То есть это было увлекательно?»

«То есть это было страшно?»

«Начните с начала, если вам не сложно».

«А если бы я сказал, что в Мартинезе есть беглый преступник из Моралинтерна?»

«Преступник?»

Можно добавить «гипотетичес-с-ски».

Ничего не говорить.

«Беглый преступник? Ну, я бы ответил, что это плохо. Очень плохо. Не супер».

«О каком именно преступлении вы говорите?»

«Что-то серьезное, например промышленный шпионаж».

«Это крайне серьезно!»

«Может быть, промышленный шпионаж технически не запрещен законом в Ревашоле, но во всем мире это очень серьезное преступление. Оно нарушает ряд международных договоров, в частности Первое соглашение Ля Шерт и...»

«Преступника надо немедленно передать в руки МПС. Вы уже его задержали?»

«Если не возражаете, я хотел бы перекинуться с напарником парой слов», — лейтенант оттаскивает тебя в сторону.

«Вы же понимаете, что делаете?» — шипит он.

Конечно. Ты сдаешь опасную ПРЕСТУПНИЦУ.

Ты губишь молодую женщину в отчаянном положении.

«Да. Предаю в руки правосудия опасную преступницу».

Лейтенант пристально смотрит тебе в глаза, пытаясь понять, насколько серьезно ты это говоришь.

«Я не стану учить вас работать. Но не забывайте, что это дело РГМ. Подумайте хорошенько над тем, что собираетесь сказать дальше».

Он не станет учить тебя работать, но хороший полицейский знает, когда стоит прислушаться к напарнику.

Ты вновь поворачиваешься к мужчине. Тот смотрит выжидающе.

(Солгать.) «Я все еще ищу беглеца. Сообщу, если еще что-то узнаю».