Разговор · Садовница

«Не знаю... — оглядывается она. — Ту, что по радио ставят, наверное. Какое это имеет отношение к снегу или садовым работам в марте?»

Она скорее озадачена, чем прижата к стенке.

«Нет, ничего. Просто в голову пришло».

«Ясно».

Ну, чего ты ждешь? Спроси ее про диско. Тебе нужны свежие мелодии, чтобы вырваться из этой тягомотины.

«Ты слушаешь диско?»

«Эм-м... вообще-то, нет».

«Я думаю, нам стоит заняться нашими делами в Мартинезе, — перебивает тебя лейтенант. — Если, конечно, у вас нет более официальных вопросов».

«Если вы не можете сказать ничего нормального, то дайте мне спокойно подумать».

«Ясно».

«Ясно».

Не буду я этого говорить.

Лучше заканчивай, пока не началось. Тут больше ничего не добиться.

«Ну ладно. Снег так снег».

«Ага». Она смотрит на свою тачку, снег в которой медленно тает.

«Какие вещества?»

«В основном, азот и сера. Ну и то, что выбрасывают в воздух заводы и аэростаты, наверное», — показывает она в небо.

«Бабуля — это, пожалуй, перебор».

«Перебор? О чем вы говорите? Так мне говорила бабуля, ясно?»

Она понимает, что это допрос. Теперь сложно сказать, врет она или нет.

«Успокойтесь, пожалуйста. Это не допрос. Мы просто проверяем факты».

«У тебя еще остались твои соли? Можешь мне отсыпать?»

«Конечно. Мне, пожалуй, хватит». Она достает небольшую капсулу из кармана на груди и протягивает тебе.

«Полиции нужно узнать дорогу».

«Конечно. Куда вам нужно?»

«Спасибо, пока что это все».

«Пожалуйста», — кивает она, смахивая прилипший к щеке комочек земли.

Она держится невозмутимо. Спина прямая.

«Что на востоке?»

«Портовые ворота. Там какие-то беспорядки вроде бы. Не знаю, я не слежу за местными новостями, — пожимает плечами она. — Еще там магазинчик „Фриттте”».

«Что на западе?»

«Просто вода...» Прищурившись, она глядит на воду. «Хотя нет, кажется, ее называют бухтой Мартинеза. В заливе есть какие-то островки, но до них трудно добраться».

На западе чудо...

«Что на юге?»

«Какие-то лавки и мост. Мост через канал ведет к побережью, но он вроде бы сломан. Там было какое-то происшествие».

«А что на другой стороне канала?»

«Просто берег. Там есть рыбацкая деревушка... И был рыбный рынок, но его много лет назад закрыли».

Ряды прилавков под широкой крышей, серебристые горы рыбы, сваленной на газеты. Вода, вода, кругом вода — она льется с небес в тени старой церкви.

Тебе вдруг становится холодно. Надо прийти в себя.

Девушка смотрит, как ты растираешь бока, чтобы согреться. «Вы еще что-то хотели?»

«Что это за рыбный рынок?»

«Не знаю... Просто заброшенный. Раньше он открывался каждую весну, но сейчас туда никто не ходит, разве что наркоманы».

«Я ищу мертвеца».

«Вон там, — показывает она на север. — Во дворе, прямо через дыру в заборе».

Даже здесь в весеннем воздухе чувствуется едва заметный запах смерти.

«А, это...» Она показывает на север. «Вот прямо там, во дворе».

Она рада, что кто-то наконец-то за ним пришел. Для нее это большое облегчение.

«А где я сейчас?»

«Вы это к чему?»

«Я... потерялся. Я не знаю, где нахожусь».

«В Мартинезе, уважаемый. В городе Ревашоль... — она осматривается, думая, что еще сказать. — Этот перекресток называется Северным объездом».

«Он знает, где мы. Ему просто нужно узнать дорогу». Лейтенанту, кажется, неловко смотреть на то, как ты дезориентирован.

«Просто скажи, где мы, ладно?»

«Мы в Мартинезе, уважаемый. — она осматривается. — Этот перекресток называется Северным объездом».

«Ты знаешь, где мне найти представителя „Уайлд Пайнс“?»

«„Уайлд Пайнс“? Вы про женщину из компании?»

«Да. Представительница порта. Она наверняка развернула деятельность где-то неподалеку».

«О, это вы, наверное, про женщину на громадном корабле, — показывает она на северо-запад. — Пришвартован у пристани, приплыл пару недель назад. Вы его не пропустите».

Ей не нравится этот громадный корабль. И женщина на нем тоже не нравится.

«Тебе не нравится корабль?»