Разговор · Джойс Мессье

«Боже, нет, конечно! Я же не какой-нибудь агент под прикрытием. Возле штурвала есть коротковолновый приемник». Она кивает в сторону каюты.

Нет ничего невозможного.

«Должно быть, один из них — стоящий у портовых ворот верзила в рабочей одежде не по размеру. Лидер антистачников».

«Возможно. — Она сохраняет невозмутимость и непоколебимость. — Я все же надеюсь, вы последуете моему совету: нет никакой необходимости ворошить это осиное гнездо».

«Вы постоянно говорите, что необходимо избежать катастрофы, но у ворот сейчас настоящая пороховая бочка. Неужели вас это не волнует?»

«Разумеется волнует, лейтенант. Но у меня связаны руки. Как вы думаете, что скажет мой работодатель, если выяснит, что я вмешиваюсь в дело на стороне профсоюза?»

«Вы беспокоитесь о том, как это будет выглядеть. Мы же — о том, как сохранить мир».

То, что мы сейчас наблюдаем у ворот, — настоящая пороховая бочка. Она утверждает, что хочет предотвратить катастрофу, но где тогда проводит черту? Чушь собачья.

«У меня есть к вам другие вопросы».

«Надеюсь, на них у меня лучше получится ответить».

Один из них, должно быть, создает проблемы у портовых ворот. Может, руководит штрейкбрехерами? Оттуда постоянно доносятся какие-то крики и шум.

Понятия не имею. Позор-то какой. С твоим мозгом явно что-то не так. Хорошо хоть, лейтенант не утратил способность соображать.

«Однако, при всем уважении... Я прогулялся по Мартинезу и встретил у портовых ворот здоровенного громилу в одежде с чужого плеча. Господин Право на работу. И он там явно не на месте».

«Его сложно назвать талантливым актером. Однако же...»

«Еще один, должно быть, расположился в одной из четырехэтажек и наблюдает за перекрестком. Этот человек сообщил вам о нашей беседе с водителями грузовиков».

«Да, это действительно могло бы стать неплохим наблюдательным пунктом, — кивает она, сохраняя невозмутимость. — Однако же... Я надеюсь, вы последуете моему совету. Нет никакой необходимости ворошить это осиное гнездо».

Понятия не имею. Может, она права: лучше воздержаться от открытого конфликта с ними? Кроме того, с твоим мозгом явно что-то не так. Как ты мог не найти ответа? Это же было так просто.

«Хорошо, я пока постараюсь держаться от них подальше».

«Вигилантами? Коалиция наделила РГМ властью. А им кто дал полномочия?»

«Что-то я сомневаюсь, что чтение нотаций о легитимности власти заставит их отступить».

«И все-таки я должен знать, где они».

«Скорее всего, рано или поздно вы с ними встретитесь. Когда это произойдет, если они поймут, что я не участвую в конфликте, у меня будет больше возможностей для его разрешения».

«Я открыто выступлю против них».

«Я рад, что мы пришли к соглашению и РГМ не пришлось отвлекаться на выполнение ваших личных поручений».

«Детектив, оставьте это злорадство. Ситуация чрезвычайно серьезная».

На какое-то мгновение ты успеваешь заметить в ее взгляде разочарование, даже гнев.

«Как самосуд связан с забастовкой?»

«К сожалению, это отчасти и моя вина. В какой-то момент мой работодатель разуверился в моих силах. Компания решила привлечь частного военного подрядчика, чтобы подстраховаться. Они назвали это моей „охраной“».

«Кратковременная потеря веры?»

«„Охрану“ решили привлечь после того, как я передала им первоначальные требования профсоюза».

«Каждый рабочий...»

«...член правления, — кивает она. — Я пыталась убедить работодателя, что это лишь демагогия или вообще шутка. Но они не оценили юмор».

«Вам нужна охрана?»

«Нет, конечно. Наемники — это просто гора мускулов, грубая и примитивная сила. Их цель — запугать профсоюз и заставить отступить».

«А кто они вообще такие?»

«„Кренель“ — это оранская военная компания. Насколько мне известно, трое ее „сотрудников“ прибыли в Мартинез. Они периодически выходят со мной на связь, но не подчиняются мне напрямую. Честно говоря, наши отношения становятся все более натянутыми».

«Керамическая броня, полуавтоматическое оружие и богатый опыт участия в военных действиях. А в довершение к этому — острое посттравматическое расстройство и абсолютное непонимание, как себя вести в мирной жизни».

«Так что же произошло?»

«История такова: один из них, полковник — настоящее имя мне неизвестно, — домогался какой-то местной женщины. Он был пьян, сослуживцев рядом не было. Это позволило наиболее воинственно настроенным членам профсоюза схватить его».

«Его вытащили во двор за „Танцами в тряпье“ и повесили. Это произошло в воскресенье ночью».

«А что потом?»

«Ничего. Господин Клэр отказывается пропускать меня в порт, так что у меня не было возможности ни с кем это обсудить. Остальные два наемника „Кренель“ продолжают выполнять приказы... Пока что».

«Пока что?»

«Это лишь прикрытие. Они проводят тайное расследование для независимого трибунала в отношении этого самосуда. Как только они завершат его, последует наказание».

«Каков характер этого так называемого расследования?»

«Они решают, кто понесет наказание: один, несколько или все воинственно настроенные активисты профсоюза».

Все. Это уже решено.

В Мартинезе сплошные расследования — одно за другим спешат они к мрачной развязке.

«Может, нам удастся объединить эти расследования? Я имею в виду, поделиться ресурсами и информацией?»

«Вы ведь это не серьезно, правда? Эти люди — убийцы. Я лишь надеюсь, что вам удастся найти конкретного подозреваемого, прежде чем они выберут его на свое усмотрение. Проще говоря...» — с этими словами она хватается за грот:

«Если в ближайшее время вы не найдете достойного виновника, они точно обвинят всех участников самосуда и приведут наказание в исполнение. Профсоюз, в свою очередь, будет вынужден принять ответные меры».

У него не будет выбора. Профсоюзу придется продемонстрировать силу и власть.

«У дебардёров более двух тысяч человек. Соотношение сил будет тысяча на одного».

«Лейтенант, вы когда-нибудь видели, как шершень разоряет пчелиный улей? — Она отклоняется назад. — Картина не из приятных».

Серейский шершень — второе по величине насекомое в мире — за минуту способен убить сорок пчел. Группе из 30 шершней понадобится менее четырех часов, чтобы полностью уничтожить улей из 20 000 пчел.

«Наемники работают парами, используют полуавтоматическое и автоматическое оружие. Их броня практически неуязвима для дульнозарядного оружия, даже такого, как ваше. А большинство членов профсоюза вообще не вооружены...»

Дульнозарядное оружие необходимо перезаряжать после одного-двух — в твоем случае трех — выстрелов, а автоматическое — раз в одну-две минуты.

На мгновение она умолкает, а затем заканчивает мысль: «Резня, как я и говорила».

Может, старая добрая резня — это именно то, что сейчас нужно Мартинезу?

Красные брызги на стенах домов, поток крови, хлынувший по рю-де-Сен-Циспар... Словно по всему прошлись огромной кровавой кистью! Свежие отверстия от пуль в старых стенах...