Разговор · Джойс Мессье

«И это согласуется с нашим определением его расовой принадлежности». Педантичного лейтенанта это не может не радовать.

Это радость заядлого кроссвордиста или мастера «Пенга» — игры в загадки.

Лейтенант что-то быстро записывает в свой блокнот, бормоча под нос: «Определили как Мунди... изменить на Окцидент».

«В каком-то смысле травма даже сделала его более человечным: ему пришлось научиться говорить вопреки этому — вопреки повреждению. — Она кивает. — Боюсь, это всё, что я знаю. Я видела его всего один раз».

Должно быть, это было непросто: заставить мышцы лица двигаться по-другому. Если продолжать в таком духе, можно аневризму заработать. И тогда уж точно придется мышцы переучивать.

«Что-нибудь еще? Национальность? Акцент?»

«Что-нибудь еще? Национальность? Акцент?»

«Расскажите мне сначала об остальных».

«Один — Корти, так они его называют. Тоже позывной. Женщина, Филлис де Поль. Корти у них... стрелок, я полагаю. Де Поль — радистка».

Лейтенант вступает в разговор: «Вы помните, какого цвета у него — у погибшего — были глаза?»

Она закрывает глаза, пытаясь вспомнить лицо этого человека... Затем качает головой...

«Я не помню». В ее голосе чувствуется горечь сожаления.

Лейтенант проверяет ее: сначала спрашивает о небольших деталях, чтобы понять, были ли они знакомы лучше, чем она утверждает. Проверка пройдена.

«Ничего страшного. Что-нибудь еще? Национальность? Как думаете, сколько ему было лет?»

«Сколько у нас времени?»

«Пока они не начнут приводить наказание в исполнение? Честно говоря, не знаю. Зависит от того, как быстро они найдут линчевателей. И от того, насколько у них хватит терпения».

«Они не докладывают вам о своих успехах?»

«По данному вопросу — нет. Боюсь, для них это личная инициатива». Она на мгновение умолкает. Над заливом раздаются крики чаек...

Пять дней. Не больше. Может, меньше.

«Счет не на недели, а на дни».

«Это не очень обнадеживает».

«Я не пытаюсь обнадежить вас, детектив. На самом деле, скорее даже наоборот». Она на мгновение умолкает. Над заливом раздаются крики чаек...

«Что? То есть вы вообще не в курсе, что происходит?»

«Вы сказали, что погибший напал на женщину?»

«Напал. Или не нападал. — Она наклоняет голову набок. — Эту информацию получили от подростков, что болтаются у канала. Я не могу ее подтвердить».

«И кто же ее получил?»

«Остальные наемники. Их трибунал. Это то, что, по их мнению, произошло».

«И что же сказали эти подростки?»

«Они говорят, что мужчину убили из-за того, что он напал на местную. Я поспрашивала в округе, но, похоже, в Мартинезе все придерживаются именно этой версии».

«Это для нас не новость, однако... — Он обменивается с тобой взглядом. — Как вы считаете, где произошло это нападение? Если, вы, конечно, что-нибудь об этом знаете».

«Вечером прошлого воскресенья, в „Танцах в тряпье“ — это гостиница рядом с портовыми воротами. Полковник был предположительно пьян и, возможно, под воздействием наркотиков».

«Как бы там ни было, его обвиняют в том, что он домогался какой-то женщины. Позже тем же вечером он попался в руки каких-то портовых рабочих...»

«Я знаю женщину, о которой вы говорите. Ситуация под контролем».

«Хорошо. Значит, вам удалось продвинуться в этом направлении. Очень важно, чтобы вы поторопились с этим делом. Сторонники трибунала вряд ли проявят терпение».

«А что это была за женщина?»

«Хороший вопрос, детектив. Не имею ни малейшего понятия. Как я и говорила, это лишь слухи, которые повторяют другие слухи. В любом случае это то, что случилось по мнению остальных... сослуживцев... полковника».

Ты чувствуешь, что скоро встретишься с ней.

Лейтенант сверяется со своими записями, сосредоточенно хмурится...

«Странно... у нас нет никакой информации о нападении, связанном с линчеванием. Где оно произошло? И когда?»

«Да, мне уже доводилось слышать об этом. Где произошло это нападение? И когда?»

«Первый раз слышу. Где произошло это нападение? И когда?»

«Значит ли это, что мне больше не нужно разбираться с этим вашим делом о наркотиках?»

«Именно. Уверяю вас, то, что я хочу вам рассказать, является куда более срочным».