Разговор · Дезертир

«Он должен был обеспечить подчинение армии гражданским властям. И соблюдение идеологии коммуны» — тихо произносит лейтенант.

«Научный коммунизм!» Старик в спортивном костюме внезапно оживает. «Comissionaire politique — рыцарь-философ революции, человек будущего».

Вынырнул из ступора при одном только упоминании идеологии.

Он был вроде как клириком, пастырем.

Ты серьезно?

Ладно-ладно. Немного переборщил с мистицизмом...

«То есть ты был кем-то вроде священника?»

«Нет, — качает он головой. — Как раз наоборот. Я был человеком будущего, а не прошлого».

«Мой мусорок задал тебе вопрос. Харе придуряться, рассказывай про...» Он останавливается на полуслове.

Он бы ответил, но что-то случилось. Будто пленка с его записью оборвалась.

«Понятно».

«Так же как твоя жизнь принадлежит моралистической партии...» — прищуривается он.

«У меня к тебе еще один серьезный вопрос».

«В этом мире нет ничего серьезного». Он смотрит на винтовку у тебя в руках. «Всё фарс».

«В этом мире нет ничего серьезного». Он смотрит на лежащую на земле винтовку. «Всё фарс».

«Ты сказал, что это твоя бессрочная капитуляция».

«Ты же из РГМ, — он машет рукой в твою сторону. — Из нанятой Коалицией банды, которая насаждает в Ревашоле буржуазную мораль. Так называемый „лейтенант – дважды ефрейтор“...»

«Так и есть. Я на стороне добра».

«Убийцы...» Он смотрит на угли, а затем переводит взгляд на тебя. «Ты из РГМ. Ты — представитель Моралистического Интернационала, врага человечества, захватившего этот город. А я представляю противоположную сторону — островалийскую Parti communiste».

«Отведи меня к ним. Я военнопленный. Я сложил оружие, моя служба окончена. Никто из моих командиров не может сложить с меня полномочия — вы их всех закатали в братскую могилу за попытку освободить человечество...» Его рука начинает дрожать, и он заходится в приступе кашля.

Кровь брызжет у него изо рта на черные угли кострища...

Рене, тот роялист на берегу, сказал...

«Сначала скажи мне...»

«Что?» Старик поднимает взгляд. Белки его глаз бледно-желтые.

«Ты не подписывал Ревашольский акт о капитуляции».

«Его подписали либеральные реакционеры — предатели, которых следовало бы сжечь заживо...» Он пытается восстановить дыхание. «Я отвечаю только перед Коммунистической партией».

«Поэтому вы скрывались здесь все это время? Потому что партия не капитулировала?»

«Партия, которая капитулирует, — это не партия».

«Понятно».

«Ничего тебе не понятно». Он остановившимся взглядом смотрит в кострище. «Ты живешь в мире иллюзий. Радиошоу, гонки и спортивные товары. Все это ненастоящее...»

«Это безумие».

«Безумие — это то, как вы живете». Он остановившимся взглядом смотрит в кострище. «Радиошоу, гонки, спортивные товары... Это все ненастоящее».

«Благородная мысль».

«Благородство — это феодальный атавизм». Он смотрит в кострище. «Для меня важен только класс».

«Поэтому ты жил здесь целых 43 года? Потому что партия не капитулировала?»

«Коммунары подписали Ревашольский акт о капитуляции».

«Я не нанят Коалицией. Я просто пытаюсь помогать людям».

«Ты из РГМ». Он холодно смотрит на тебя. «Ты — представитель Моралистического Интернационала, врага человечества, захватившего этот город. А я представляю противоположную сторону — островалийскую Parti communiste».

«Мы следим за тем, чтобы соблюдался закон. Чтобы эти животные не переубивали друг друга».

«Ты из РГМ». Он смотрит на угли, а затем переводит взгляд на тебя. «Ты — представитель Моралистического Интернационала, врага человечества, захватившего этот город. А я представляю противоположную сторону — островалийскую Parti communiste».

«Я понимаю, как это выглядит. Но у меня есть секретный план по превращению РГМ в революционное мазовистское подразделение».

«Рок-н-ролльское позерство...» Он смотрит на угли, а затем переводит взгляд на тебя. «Ты из РГМ. Ты — представитель Моралистического Интернационала, врага человечества, захватившего этот город. А я представляю противоположную сторону — островалийскую Parti communiste».

«Остановимся на том, что я из РГМ».

«Как скажешь». Он смотрит тебе прямо в глаза. «Ты из РГМ. Ты — представитель Моралистического Интернационала, врага человечества, захватившего этот город. А я представляю противоположную сторону — островалийскую Parti communiste».

«Ты же из РГМ, — он машет рукой в твою сторону. — Из нанятой Коалицией банды, которая следит за процессом оккупации Ревашоля. Так называемый „лейтенант“...»

«Ты же из РГМ, — он машет рукой в твою сторону. — Из нанятой Коалицией банды, которая насаждает в Ревашоле буржуазную мораль».

«Ты сказал, что оставил свое подразделение».

«Мне было всего шестнадцать. А в добровольцы я записался в пятнадцать. У меня не хватило веры...» Он прочищает горло. «И храбрости».

«Не хватило веры?»

«Можно сказать, что я неправильно истолковал историческую роль пролетариата и решил, что социально-экономическая теория Мазова ошибочна. На секунду я усомнился в непреложности законов исторического материализма».

«Понадобилась всего секунда».

«Для чего?»

«Чтобы включилась реакция».

«Да. В каждом из нас живет маленький буржуа, который пытается улизнуть».

Он почти никак не реагирует на твои слова. Только его левая бровь слегка дергается.

Он не верит, что офицер полиции может искренне поддерживать революцию.

«И когда это случилось?..» Лейтенант инстинктивно бросает взгляд на свою записную книжку, но не прикасается к ней.

Он все еще не уверен в своей безопасности. И ты не расслабляйся.

«13 мая 8-го года. 44 года назад». Он смотрит на север. «Горизонт был черным от воздушных кораблей Коалиции. Дым от горючего поднимался все выше и выше и будто порождал облака. Грозовые тучи. Когда началась бомбардировка, это было как... черная магия».

«Достаточно. Поговорим о другом...»