Разговор · Долорес Деи

Да не в этом дело. Бросить пить очень просто. И на отношения такого рода это никак не влияет.

Ты прав.

«Корешок билета...»

«Да, давай поговорим и об этом, — кивает она. — Давай это вспомним. Зоопарк в Ле Жардан. В тот день, когда мы отправились на восток от реки. Сначала в аквариум... я тогда расстраивалась из-за матери. Уже сама и не помню, почему. Отблески от аквариумной воды у меня на лице, осьминоги...»

«Тогда это был просто день, но ты только подумай! Мы были рядом, ты мог погладить мои волосы, поцеловать меня. Заговорить о чем угодно, отправиться... — она качает головой, — куда угодно на свете. А сейчас... сейчас наше общение сводится к боли и сожалению».

Наблюдательно. И точно.

«Ты очень наблюдательна...»

«Нет, это все ты. Я всегда любила тебя за это — но это не могло нас спасти. Не могло заставить меня остаться. И в конце концов твой разум просто говорил тебе — очень точно, — насколько все плохо. Кто бы хотел рядом с таким оставаться?»

Ты правильно поступишь, если утопишь все это дерьмо в алкоголе. Утопи его... пока не деполяризуются твои нейроны. Пока все не пропадет, не растворится».

Нет.

Почему? Ты, между прочим, все еще можешь вновь завоевать ее. Все, что тебе нужно делать, — анализировать.

«Ты можешь стать той, кем когда-то была? Я вижу ее в тебе. Под этим одеянием и венком...»

«И моей Короной Бессмертия? Нет, — качает головой она. — Ты напугал ее, и ее больше нет. Напугал своими криками, своими...» Она делает паузу. «Теми ужасными часами, что мы проводили вместе, в дешевых съемных квартирах, которые ты мог себе позволить».

«Разве ты не видишь, что я больше никогда не смогу думать, что ты крутой. Я могу так думать только про новых людей».

Дешевые съемные квартиры... с плесенью на стенах и протекающим краном.

«Дешевые квартиры... Значит, тебя увел какой-то богач».

«Да. Я встретила человека... Я могу испытывать к нему те же чувства, любить его так же, как любила тебя, только он внимателен и богат. Он не потеряет меня. Это во что-то выльется, станет расти...»

У тебя сжимается сердце. Сквозь темноту ты чувствуешь липкую кровь на матрасе под твоим телом.

«Гарри, ты заметил, что... все это не очень смешно?»

«Нет, это очень смешно. Ха-ха-ха».

«Перестань так смеяться, пожалуйста. Это страшно».

«Да. Ты — самая несмешная моя часть».

«Мне это не нравится. Я не хочу быть никакой частью тебя. Надеюсь, что десятилетия, которые нужны тебе, чтобы меня позабыть, уже прошли».

«Что значит „расти”?»

«Ты знаешь, что я имею в виду. Мы опять об этом говорим. Эта тема опять всплыла в разговоре. Наш диалог снова об этом».

Она таинственно улыбается и смотрит на восток. Потом снова переводит на тебя взгляд. Улыбки больше нет.

Все равно это не поможет.

Ничего не поможет. Меня отравили газеты и новости. Все, что я могу делать, — это орать на них и втайне думать о ней.

На этот раз не будет дешевых съемных квартир...

«Теперь я могу позволить себе что-то приличное. Мы можем попробовать начать все заново, только на этот раз с деньгами. Я теперь могу выиграть».

«Нет. Слишком поздно. Я встретила человека, которого могу любить так же, как любила тебя. Вот только он внимателен, и он не потеряет меня. Это во что-то выльется, станет расти...»

Теперь ты стал лучшим человеком. У тебя есть звание в могущественной вооруженной организации.

«На этот раз мы можем найти себе хорошее место. Я могу тебя обеспечить. Тогда я был молод и слаб».

Тебя, которого она видела, тоже больше нет. На его месте — лишь небольшая груда веточек в умоляющей позе.

Ты изменился к лучшему, стал другим человеком. Более уравновешенным. Более нормальным.

«И что теперь? Что будет дальше? О чем мы еще поговорим?» (Подвести итоги.)

«А что-то еще осталось? Если нет, то можем вернуться к чему-то из того, о чем уже говорили. Поговорить об этом снова... — она оглядывается через плечо. — Но если ты не хочешь этого делать, то просто отпусти меня на аэродром».

Не отпускай ее. Не позволяй ей туда уезжать. Надо заново пройтись по всем темам, сказать все, о чем в первый раз ты промолчал. Повторить все снова, и снова, и снова...

«Где находится эта Вояджер-Роуд?»

«Здесь, — оглядывается она. — Мы с тобой на Вояджер-Роуд. В конце улицы, в трех сотнях метров от остановки. Мы приходили сюда брать фильмы в прокате».

«Я был... крутым?»

«Круче всех... — она закрывает глаза. — Кожаная куртка, брюки клеш... Ты курил на автобусной остановке, и в тот день я хотела, чтобы ты стал всей моей жизнью. Что ж, ты стал... пусть не всей, но большой частью. Ты был моим первым. Первым, с кем я целовалась, первым, с кем занималась любовью».

«Это был первый — и самый худший — раз, когда я влюбилась. И он навсегда останется со мной, это факт. Но больше это ничего не значит. Это как корешок билета, Гарри. Он больше ничего не делает».

«Там был токоприемник. Трамвай... трамвай номер...»

«Сорок два, — кивает она печально. — Трамвай, на котором я ездила в Курон учиться и работать. Каждое утро... это была та самая остановка, на которой я встретила тебя, Гарри. Сто тысяч миллионов лет назад...»

«Ни один человек не должен быть способен вспомнить положение атомов, в котором они находились столько... эпох назад. Это, должно быть, невероятно грустно, — и это такая древняя грусть, что ее знали еще архебактерии».

«А ты можешь снова стать той, кем была? Можешь снова считать меня крутым?»

«Нет. Ты напугал ее, и ее больше нет. Напугал своими криками. Своими истериками... — она делает паузу. — Теми ужасными часами, что мы проводили вместе, в дешевых съемных квартирах, которые ты мог себе позволить».

«Письмо у меня с собой. Позволь, я освежу твою память. Отправимся... — ты делаешь горькую паузу, — по дороге воспоминаний». (Зачитать.)

«Пожалуйста, Гарри. У меня нет на это времени».

(Достать письмо и прочитать.) «Каждое утро, когда я ухожу и оставляю тебя спящего, я уношу с собой КУСОЧЕК ПЕЧАЛИ. Я несу его в своей груди по Вояджер-Роуд...»

«...»

«С каждым моим шагом печаль растет. Когда я дохожу до заправочной станции, она заполняет меня ЦЕЛИКОМ. Я захожу в вагон и оглядываюсь... ла-ла-ла...токоприемник. Я знаю, что это будет продолжаться... пока я НЕ ЗАШАГАЮ ОБРАТНО К ТЕБЕ...»

«...»

«К тебе, к тебе... Каждый мой шаг ЛЕГЧЕ ПРЕДЫДУЩЕГО. Мне хочется БЕЖАТЬ! Иногда я так и делаю. Я не могу поверить, что встретила тебя. Я не могу поверить тому счастью, что ощущаю рядом с тобой. Твоя душа необъятна, и я всегда, ВСЕГДА, ВСЕГДА буду возвращаться за ней».

«Ладно, довольно, хватит. Да, — сдается она. — Теперь ты счастлив?»

«Нет, я вовсе не счастлив».

Она раздраженно вздыхает. «Тогда зачем ты это делаешь?»

«Тут есть еще: целую-целую-целую».

«Что ж, хорошо, — вздыхает она. — Я его написала. Было утро, ты еще спал. На земле был иней, когда я уходила. На Вояджер-Роуд. Стояла осень — наша первая осень. Но Гарри, пойми, пожалуйста, что это было миллион лет назад. Не...»