Разговор · Тит Харди

«Вы что-то недоговариваете».

«И ты тоже иди на хуй, начальник. Чего ты пристал к Ангусу? Я таких школьных подъебок не потерплю. И чтоб ты знал, всё у него нормально с дыханием».

Про мышцы он сказал без сарказма. Он искренне оберегает Ангуса.

Он нем как стена. Больше ты из них про ночь убийства не узнаешь — пока что.

«Иди на хуй, начальник». Он лишь головой качает.

«Ладно, у меня есть другие вопросы про самосуд».

«Какие, начальник?»

«Где именно вы на него навалились?»

«Ты глухой, блядь? Мудила пришел в наш бар! — Он оглядывается. — Тут и одолевали».

У этого — свой стиль. Он к каждой фразе досыплет щедро громкого нытья, и сложно разобраться — лжет ли? Правда ль? Да, может лгать.

Тит позволяет остальным прояснять детали, чтобы самому не мараться чрезмерными объяснениями.

«Да вот прям тут, — оглядывается он. — Мудила разгуливал тут, будто это его бар — ну и получил по заслугам».

Этого он явно не ожидал. Старпом спешит на выручку.

«Ладно. Может, другой вопрос?»

«Может, уже закругляться?» Она на тебя даже не смотрит.

«Странгуляционных борозд на теле не выявлено. Руки не были связаны. Можете это объяснить?»

Лейтенант делает подсечку — Тит этого не ожидал.

Исследование тела не выявило ничего подозрительного. Придется импровизировать.

«Подробнее. Вы заткнули ему рот? У нас нет показаний о том, что кто-либо слышал крики».

«Тит, ты не обязан ничего разъяснять».

«Мы на него навалились, оттащили к дереву без сознания, накинули ему на шею петлю, подвесили и держали, пока не помер».

«И потом оставили чайкам, червям, — тщедушный мужичок указывает на тебя, — и вам, уродам».

«Можете, пожалуйста, рассказать подробнее? Вы заткнули ему рот? У нас нет показаний о том, что кто-либо слышал крики».

«Расскажите конкретнее. Как вы подавили его сопротивление?»

Вот тут бы пригодилось исследование тела — но придется работать с тем, что знаешь.

«Вы просто взяли и убили его — и никаких сожалений?»

«А скольких ты отправил на chaise? О них сожалел?»

Chaise électrique — электрический стул — это метод смертной казни, привнесенный в Ревашоль Коалицией. При Сюзерене практиковали расстрел.

«Или отправил гнить в Воссоединение — на двадцатку, пожизненно?» Он говорит так, будто это хуже, чем смерть.

«По правде сказать, я столько пью, что уже и не помню, кого отправлял за решетку».

«Он их не помнит! — верещит мужичок с крысиным лицом. — Просто забывает! Слыхал, Тит?»

«Толку-то держать в уме каталог жмуриков». Он утирает рот тыльной стороной ладони.

«Это другое. Я привожу в исполнение закон. Вы просто убиваете людей».

«Но видишь ли, законник, — сжимает он банку пива в руке, — закон — это то, о чем договорились люди. Вот мы в Мартинезе и договорились, что этому человеку лучше умереть».

Это он не сейчас придумал. Это его обычная логика — рожденная и закрепившаяся в нем за долгие годы бытия Титом Харди.

А что такое Воссоединение?

Исправительное учреждение на реке Эсперанс — военная тюрьма под управлением Коалиции. Заключенные прозвали ее Воссоединением, почему — неизвестно.

«Слушай, я просто выполняю свою работу — только и всего».

«Ага, ты простой, честный человек, да? — Он плюет на пол. — Бывал в одиночке? Тюрьма — это пытка, вот что это такое».

Он явно был в одиночной камере — и юным.

«Как и медленное повешение, при котором не ломается шея», — сухо отвечает лейтенант.

Он кивает другу. «Скот получил по заслугам. Наша совесть чиста».

«Да, но то были плохие люди. Преступники. Всяческая шваль».

Тит ухмыляется. «Поверь, законник, наш парниша был не лучше. Он получил по заслугам».

«Когда произошел этот инцидент с повешением?»

«Ты не обязан отвечать ни на какие его вопросы», — напоминает посредница Титу.

«Знаю, Лиззи. Расслабься. — Он отпивает. — Мы убили его в то воскресенье ночью. Хотелось закончить неделю чем-нибудь приятным».

«Как долго вы знали жертву?»

«Знали?! Мы с такими мразями не водимся, говнюк!»

«Да, ты за кого нас принимаешь?»

«Цыц! — Тит строго смотрит на Глена. — Он прибыл недели три назад, как раз когда приплыла эта коза из „Пайнс“. Доволен?»

«Под „козой из «Пайнс»“ вы подразумеваете Джойс Мессье, представительницу „Уайлд Пайнс“? — лейтенант делает вид, что заглядывает в заметки. — Погрузочной компании, против которой вы бастуете?»

«Нет, — с нажимом отвечает он, — я подразумеваю козу из „Пайнс“. Тупое животное, которое прислали нас выебать. Хотя знаешь что...» Он потирает подбородок, делая вид, что задумался.

Сейчас он попытается вас поссорить — потому что знает, что именно из-за компании наемники оказались в городе.

«Почему б тебе не расспросить ее про Красавчика? Уверен, ей найдется что рассказать интересного — если спрашивать достаточно строго».

«На сегодня достаточно инсинуаций, Тит. — Она поворачивается к тебе. — Офицер, допрос подходит к концу. Выбирайте последние вопросы с умом».

«Под „козой из «Пайнс»“ ты подразумеваешь Джойс, переговорщицу от „Уайлд Пайнс“?»

«Под „козой из «Пайнс»“ вы подразумеваете представительницу „Уайлд Пайнс“? — заглядывает в заметки лейтенант. — Погрузочной компании, против которой вы бастуете?»

«Что за „коза из «Пайнс»“?»

«Тупая коза, которую прислали нас выебать. Хотя знаешь что...» Он потирает подбородок.