Разговор · Лена, жена криптозоолога

«Весна 51-го».

«Верно, солнышко! Чудесно!»

Ее облегчение заметно невооруженным глазом. Она начинала всерьез за тебя волноваться — но теперь расслабила плечи...

«Верно, золотко! Замечательно! Вот, возьми эту ручку. Знания должны награждаться!»

«Сто пудов 43-й».

«Ох, милый, что ты! Сейчас начало весны 51-го».

Она откидывается на спинку кресла. Твой ответ ее встревожил.

Лейтенант пытается сделать вид, что ничего этого не слышит и не участвует в беседе.

«Конечно. 973-й».

«Шутишь. Давай попробуем еще раз. Какой сейчас год?»

«Я знаю одно: близится конец времен».

«Быть может, милый, быть может. Но сейчас начало весны 51-го».

Ее тревожит, что ты не знаешь, какой сейчас год, — но не упоминание об апокалипсисе. Конец дней воистину близок.

Лейтенант разглядывает тебя, потирая подбородок.

Я начинаю подозревать, думает лейтенант, что вы и правда совершенно потерялись в этой реальности. Как можно дойти до такого? Впрочем, неважно — что имеем, то имеем.

«Плохой год для человека хорошо так за сорокет. Или уже за полтос? Я не знаю даже, сколько мне лет».

«Полно, полно. На дворе 51-й, только началась весна. Уверена, лучшие дни еще впереди».

Пытаясь тебя успокоить, она взволнованно и немного неловко разглаживает складки своего пледа.

Новая эра была в тридцатые, а с нее прошло двадцать лет. Получается, сейчас пятидесятые.

На кассете было написано «43». Ты явно стильный модный современный мужчина, слушающий стильную модную современную музыку, так что сейчас, видимо, 43-й.

«Если честно, дулю с маком я знаю про Ревашоль. Что это за место?»

«Ох, да как же это расскажешь? — она распахивает серые глаза. — Ревашоль — прекраснейший город в мире. Нам с тобой повезло, что мы здесь».

«Я не слишком много городов видала воочию, но все так говорят. Ревашоль — жемчужина. Этот город был столицей мира... Хотя сейчас тут не лучшие времена». В повисшей тишине она разглядывает твое лицо. Ты, верно, выглядишь совсем потерянным.

«Угу, ладно».

«Да — а Ревашоль?..» Она внимательно смотрит на тебя.

«В том и суть — я понятия не имею».

«Мы в городе Ревашоле, зайка». Она кидает на тебя встревоженный взгляд.

«На краю цивилизованного мира».

«В... Ревашоле?»

«Все верно. В славном городе Ревашоле».

«В аду. Мы все в аду».

«На Островалии?»

«Да, а конкретнее — на побережье города Ревашоля, в районе под названием Мартинез».

«Мы в Ревашоле».

«Верно! Конкретнее — в гостинице под названием „Танцы в тряпье“».

«В зоне боевых действий. На краю света».

«Некоторые части города по-прежнему так и выглядят, не поспоришь...»

«Мы в гостинице под названием „Танцы в тряпье“. А „Танцы“ — в городе Ревашоле».

«Правда не знаю... в каком-то клоповнике?»

«Точнее — в приморской гостинице под названием „Танцы в тряпье“. А „Танцы“ — в городе Ревашоле».

«В загробном мире. Мы умерли и стали призраками».

«Ну, ну». Она склоняет голову и смотрит на тебя снизу вверх с материнской заботой.

«Мы живы — и находимся в гостинице под названием „Танцы в тряпье“. А „Танцы“ — в городе Ревашоле».

«Мы в Мартинезе».

«Именно! На побережье города Ревашоля, в районе под названием Мартинез».

«Надеюсь, вы правы. Надеюсь, все не настолько плохо...»

«Ты же знаешь, где мы находимся, правда?»

«Угу, я преувеличиваю. Забудьте, что я наговорил».

Она кивает, но выглядит все равно взволнованно.

«Мне пора отчаливать». [Уйти.]

«Конечно, солнышко. Удачи с расследованием!» Она легонько машет тебе рукой.

«Вы в порядке? Простите, пожалуйста, что врезался. Не знаю, что на меня нашло».

«Полноте, со мной все хорошо! Я больше переживаю за тебя. Что стряслось?»

«Управляющий кафетерием — дурной человек, подлый и лишенный сострадания».

«Ты о чем?»

«Он истязал меня, гнусно домогаясь денег».

«Он напряжен из-за линчевания. Не суди его слишком строго. В любом случае, рада, что ты не пострадал».

«Мое тело будто действовало по собственной воле. Я бежал, мой торс развернулся, а руки показали похабный жест... Простите, что вам пришлось это увидеть».

«Не грызи себя слишком сильно, солнышко. Когда включается рефлекс бей-беги, люди чего только не делают. Рада, что ты не пострадал».

«Да, реально, что?»