Разговор · Ким Кицураги

«Рене... Мне нужно отправиться в прошлое. Поможешь мне?»

Лейтенант бросает на тебя косой взгляд.

Его тело напрягается.

Боже, только не это...

«Что?!» Старый солдат, нахмурившись, серьезно смотрит на тебя.

Он думает, ты решил над ним подшутить.

«Ну-ну... — Его товарищ поднимает руки, пытаясь успокоить старика. — Уверен, господин полицейский говорит лишь образно, метафорически. Это что-то типа метода в криминалистике или вроде того. Так ведь?»

«Нет. Мне нужно отправиться в прошлое. В буквальном смысле. Ради Ревашоля».

«Bon sang, сынок. У тебя, наверное, шарики за ролики заехали. — Он постукивает себя по виску. — Ты говоришь это будто на полном серьезе».

«Ну ладно, я подыграю твоему... воображению, если ты мне скажешь, зачем РГМ нужны... „путешествия во времени“».

«О! Красную радугу и то чаще увидишь, чем старика Рене в таком шутливом настроении. Тебе понравится!»

Ну на самом деле это не настолько редкое явление. Все дело в том, что красная, или одноцветная, радуга обычно появляется на закате или на восходе, когда цвета синего и зеленого спектра рассеиваются, прежде чем достигнуть капелек воды. Не самое многолюдное время.

«Честно говоря, не уверен. Я просто плыву по течению».

«Именно то, что нужно истории. — Он сплевывает на землю вам под ноги. — Бродяги, бестолковые скитальцы, легкомысленный народ...»

В его голосе так много горечи, что сарказм распознается с трудом.

«Я ничем не могу тебе помочь, — холодно произносит он. — Жизнь не дает второго шанса. Мы его не заслужили. Это мир, который мы сотворили, отражение нас самих — опустошенный, уродливый, оцепенелый».

Лейтенант прочищает горло. «Полагаю, вопрос закрыт. Если у вас, конечно, нет к этим джентльменам других вопросов, не связанных с „путешествиями во времени“».

Не расстраивайся, он все равно ничего полезного не знает, его срок подходит к концу. Былой огонь угас. Тебе предстоит нести это пламя дальше. Semper fidelis, рыцарь. Нет ничего невозможного.

«Тебе еще что-нибудь нужно, или мы можем вернуться к игре?»

«Ну, на самом деле все не так уж плохо».

Над воронкой повисает напряженная тишина. Мужчина в клетчатом костюме не знает, куда деть взгляд и что делать с руками. Наконец, он снова заговаривает.

Лишь бы нарушить молчание.

«Прости старого Рене, начальник. Такие беседы всегда вызывали у него... сложности. — Он робко улыбается. — Спроси его лучше о чем-нибудь другом».

Просто кивнуть.

«Мир действительно уродлив...»

«Я даже не знаю, как реагировать на такие упаднические настроения...»

«Человечество заблудилось. Я хочу вернуть его на путь истинный. Стать маяком».

Старый солдат кивает. «Даже после Революции, после плацдарма все равно оставался шанс. Сохрани мы верность своим ценностям...»

«Это произошло постепенно — как будто семя проросло и стало деревом. Медленно, шаг за шагом. Незаметно превратилось в такую густую чащу, с которой даже огнемет не справится...»

Ну уж огнемет-то с этим точно справился бы.

«Я знаю, что могу повернуть историю в нужное русло».

«„В нужное русло“? Это и есть нужное русло! Единственное из возможных. — Он явно раздражен. — Это мир, который мы сотворили, отражение нас самих — трусливый, уродливый, оцепенелый».

«Второго шанса не будет, мы его не заслужили! Ты не можешь вернуться назад и начать все заново — тогда всё станет БЕССМЫСЛЕННЫМ!» По его лицу пробегает тень боли.

Какое-то очень важное чувство мечется в нем, пытаясь пробиться наружу.

Но он скорее умрет, чем даст ему вырваться.

Что же это?

Сожаление.

Сожаление? О чем?

О нем.

«О нем?»

В глазах карабинера отражается нежность. Нежность, свернувшаяся комьями боли или чего-то еще более мрачного.

Бывшая любовь, бывшая нежность...

И даже хуже — любовь, уничтоженная, задушенная, растоптанная каблуками его великолепных ботинок.

Старый карабинер медленно переводит взгляд с морщинистого лица соперника на тебя. Ты смотришь в его темные глаза. Беспокойство, терзавшее его всего мгновение назад, угасло.

Как последние лучи вечернего солнца, которые нежно целуют день на прощание, прежде чем уступить непроглядной тьме.

Его затягивает обратно в самые темные и неисследованные пучины разума, о которых нельзя говорить, которыми нельзя делиться, которым нельзя противостоять.

Истинный хозяин своих эмоций.

Безнадежно одинокий за нерушимыми стенами, которые возводил всю жизнь. Его никто никогда не поймет.

«Жизнь каждого человека уникальна, и у меня нет ни возможностей, ни желания помогать тебе изменить это. — Он вежливо кивает. — Однако я с удовольствием помогу в расследовании».

Карабинер слишком стар и немощен: он бесполезен. Но ты продолжишь службу. Movere tempore, рыцарь. Для стойких духом безвыходных ситуаций не бывает.

Старый карабинер недоверчиво и выжидательно смотрит на тебя.

«О ком?»

Ты же знаешь ответ. Не думай — скажи.

«Ким?»

«Бессмыслица — вот что я думаю об этой линии сбора показаний. Можете считать меня скептиком, но я не верю, что путешествия во времени помогут нам раскрыть убийство».

«Так что?.. Вам нужно еще что-нибудь от этих джентльменов? Или мы можем вернуться к расследованию?»

Не нужно было его в это втягивать. Он знаком с болью не так близко, как ты.

«Война».

«В-война? — Кажется, это слово сбило его с мысли. — Ну, то есть, да. Конечно... Она меняет людей, меняет жизни и э-э-э...»

«Почему мы вообще говорим об этом, черт побери? — Он почесывает затылок. — Слушай, мы просто хотим продолжить игру, так что, если у тебя всё...»