Разговор · Лена, жена криптозоолога

Она оглядывает тебя. Хмурится. «Но не может же все быть настолько плохо?»

Что бы ты ни сказал, ты чувствуешь: она не осудит.

«Надеюсь, вы правы. Надеюсь, все не настолько плохо...»

«Ты же знаешь, где мы находимся, правда?»

«Мы в кафетерии „Танцев в тряпье“».

«Верно, но где находятся сами „Танцы в тряпье“?»

«В... Ревашоле?»

«Все верно. В славном городе Ревашоле».

«Я знаю только, что Ревашоль считался крутым в тридцатые».

«Новая эра! Танцы диско! Ах, будто целую жизнь назад...» В глазах ее отражается свет тех золоченых лет, когда город казался полным возможностей.

«Многое изменилось, но это все еще прекраснейший город в мире. Жемчужина в песках посреди сосен. Так все говорят, даже иностранцы». В повисшей тишине она разглядывает твое лицо. Ты, верно, выглядишь совсем потерянным.

«К слову об истории. Ты же знаешь, какой сейчас год?»

«Плохой год для человека хорошо так за сорокет. Или уже за полтос? Я не знаю даже, сколько мне лет».

«Полно, полно. На дворе 51-й, только началась весна. Уверена, лучшие дни еще впереди».

Пытаясь тебя успокоить, она взволнованно и немного неловко разглаживает складки своего пледа.

Лейтенант разглядывает тебя, потирая подбородок.

Я начинаю подозревать, думает лейтенант, что вы и правда совершенно потерялись в этой реальности. Как можно дойти до такого? Впрочем, неважно — что имеем, то имеем.

Снаружи весенний дождь струйками убегает в сливы, в щели стен и брусчатки. Вниз, вниз, до канализаций... А на земле расцветают первые ландыши.

«Вижу, что ты устал, так что задам последний вопрос. При каком мы живем режиме? Какая у нас форма правления?»

«Полицейская. Нами правят копы».

«А вот и нет, — воздевает она палец. — Так можно сказать про почти любую другую страну, но не про Ревашоль. Попробуй еще раз. Какая у нас форма правления?»

Тьфу черт, а я так надеялся на Копский мир! Ну ладно...

«Наши правители — грозные воины, мчащие по прерии на гордых жеребцах».

«Ох... нет, зайка, совсем нет. Ревашоль — это Подконтрольная зона, им управляет альянс иностранных сил под названием Коалиция. Своего правительства у нас почти нет. И уж точно нет жеребцов».

О нет. Мы попали в какой-то хилый мир. Мир жалких додиков и слюнтяев...

«Если нет правительства, то откуда взялись копы?»

«Ну и ну... — Она качает головой с неожиданной тревогой. — А ты ведь так хорошо отвечал. На самом деле в Ревашоле нет копов — не в традиционном понимании. С самой Революции статус правоохранительных органов — предмет споров...»

«Но на сегодня лучше прерваться, зайка. Тебе, кажется, нужна передышка. Да и я не лучший рассказчик, если нужно разобраться в большом...»

Вот теперь она напугана. Поняла, что правда имеет дело с умственно неполноценным.

«Вы упомянули революцию. Что это?»

«Это, боюсь, поражение. Жители этого архипелага попытались построить нечто новое, альтернативу. Остальному миру это не понравилось, так что он пришел и все разрушил. Это было сорок два года назад».

«А как это связано с отсутствием копов?»

«Это связано вообще со всем. Не знаю, как объяснить понятнее...»

Я лишь бедная женщина, думает она. Что я об этом знаю — и как могу тебе помочь?

«А кто может рассказать больше?» (Подвести итоги.)

«Кто-то, кто лучше образован в системных вопросах? Может, спроси...» Она поворачивается к лейтенанту.

«Нет. — Он отводит глаза. — Я не энциклопедия. Гидом тоже не буду. Я полицейский».

«Справедливо. — Она поворачивается к тебе. — Тогда не знаю. Может, кого-нибудь богатого? У богатых хорошее образование. Хотя откуда богатому человеку взяться в Мартинезе...»

«Но спасибо, зайка. Ты ненадолго помог мне забыть о собственных бедах». Она улыбается, но тревога вновь подбирается к ее глазам.

«Кого-нибудь более образованного в таких вопросах? Может, кого-нибудь богатого? У богатых хорошее образование. Хотя откуда богатому человеку взяться в Мартинезе...»

«Ну... не уверена, детектив. Простите. Образование обычно есть у богатых, но в Мартинезе с ними негусто...»

«Ну что, как я справился с заданиями?»

«Все шло хорошо до вот этого момента в конце. Кажется, ты и правда многого не помнишь. Ни истории, ни мест... одним словом — не помнишь реальность. Очень странно...»

Вздох. Лейтенант зарывается в блокнот.

«Но — может, этому миру как раз и не хватает свежего взгляда? И — я не врач, конечно, но подобные периоды амнезии часто бывают временными. Так что я бы не переживала особо».

Она говорит от всего сердца. Переживания только навредят.

«Не особо, золотко. Кажется, ты и правда многого не помнишь. Ни истории, ни мест... одним словом — не помнишь реальность. Очень странно...»

«Ох, солнышко, звучит и правда нехорошо. Уж это-то ты должен знать, ты же сам один из них. На самом деле в Ревашоле нет копов — не в традиционном понимании. С самой Революции статус правоохранительных органов — предмет споров...»

«Не знаю, что и сказать. Я страшно разочарован».

«Да, многие разочарованы. Им не хватает какой-то формы представительства. Варианты обсуждаются, но... пока что у нас есть только РГМ».

«Хочется верить, что диктатура пролетариата, но что-то подсказывает, что это не так».

«Ох, зайка... — Она грустно улыбается. — Совсем нет. Были те, кто так думал. Были те, кто этого хотел. Но... все они вымерли».

«Ревашоль — это Подконтрольная зона, им управляет альянс иностранных сил под названием Коалиция. Своего правительства у нас почти нет. И уж точно нет диктатуры пролетариата».

А копы все равно есть...

«Кажется, Ревашолем управляет некая... Коалиция?»

«Именно так, зайка! Ревашоль — это так называемая Подконтрольная зона, им управляет альянс зарубежных властей. Увы, своего правительства у нас, считай, нет...»

«Наше восприятие реальности искажают, а нашим разумом управляют при помощи радио. Это нужно, чтобы скрыть наших истинных правителей: иностранцев и женщин».

«Ох... нет, зайка, совсем нет. Ревашоль — это Подконтрольная зона, им управляет альянс иностранных сил под названием Коалиция. Своего правительства у нас почти нет. И уж точно нет матриархата».

Она умолчала про иностранцев. Это потому что она женщина. Возможно, она тебе врет.

«Ну, у нас какая-то демократия?»