Разговор · Синди Череп

Она говорит искренне, и ее голос звучит при этом иначе. Немного старше.

Лучше промолчать.

Она в любом случае никогда бы этого не признала.

В ее картине мира вы с ней — два приспособленца, которые могут быть полезны друг другу. Вы растете на улице, словно плесень.

Что это за разговоры про сотрудничество? Что случилось с Черепами? Они, должно быть, самая дружелюбная уличная банда в Западном Ревашоле.

Ее тоже вряд ли можно назвать типичным членом банды. Или же Черепа ближе к художественному движению, чем к банде.

«Черепа — крутые. Я тоже хочу стать Черепом!»

«У тебя мало шансов. Тем не менее ты можешь внести свою лепту, вдохнув жизнь в окружающих».

«Отлично. А как это сделать?»

Она бросает на тебя заговорщический взгляд, затем прижимает палец к губам и косится на небо, как будто силится услышать что-то вдалеке.

«Ты заметил тишину? Если прислушаться, время от времени можно услышать звуки выстрелов в Джемроке. Но не в Мартинезе. Никаких выстрелов, никаких сирен. Люди просто изнывают от скуки и довольства собой».

«Это место подобно могиле. Но мы раскрасим его красным, заставим бурлить. Благодаря тебе здесь зазвучат сирены».

«Но я правда очень хочу стать Черепом».

«Может, это просто солидарность Черепов».

«Я тебя обманул, никаких приветов они не передавали. Но я действительно разговаривал с ними».

«Я так и подумала. Все вы —лжецы. А они ведь такие милые ребята, правда? Милые мальчишки, мечтающие стать Черепами. Их никогда не примут. Но глубоко внутри они такие хорошие».

«Думаю, они тебя боятся».

«Я нашел наркотики в угольном чулане. Твои?»

«Возможно. Жесткая штука. Решишь полетать — не забудь пристегнуться, легавый».

Ее нейроны, должно быть, просто горят — от этого жара все, что она видит, идет рябью, волнами. Прежде всего, ее художество.

«Крошка, мне придется тебя арестовать. За хранение наркотиков».

«Ну что ж, в таком случае они не мои и у меня есть несколько свидетелей, которые подтвердят это».

Оставь эту юную леди и ее дерзость в покое. Оно того не стоит.

«Это позволяет тебе видеть окружающее... взглядом художника?»

«Ты серьезно думаешь, что мой взгляд художника может пробудиться только под наркотой? Бедный легавый... Говорят, у собак нет воображения. Я бы совершенно точно не хотела видеть мир твоими гляделками».

Да в жопу все эти разговоры об искусстве, чувак. Все дело в ширеве.

«Я люблю полеты на скорости. Не знаешь, где можно взять еще?»

«К сожалению, по техническим причинам в данный момент мы не можем попасться в любезно расставленную вами ловушку. Спасибо, ваш звонок очень важен для нас». Она ухмыляется собственной шутке.

«Если тебе действительно интересно, то, извини, — шепчет она, — я больше не принимаю средства от облучения, так что не знаю, где их взять».

«А эти у тебя тогда откуда?»

«От одного чувака с Буги-стрит. На Порта-Роза. После полуночи там можно достать все, что угодно. Ветераны Народного котла распродают свое барахлишко».

Она моментально жалеет, что сказала тебе об этом. Но уже поздно.

Она, наверное, думает: «Черт бы побрал меня и мою жалость к домашним животным». Она надеется, что эта информация окажется для тебя бесполезной.

«Синди, мне нужно немного краски. И твоя кисть».

«Зачем?»

«У меня ремонт. Скучное, но необходимое занятие».

«Но скучное. Я не позволю использовать мою кисть для распространения скуки».

«Для искусства. Чтобы рисовать».

«Не, ну если для искусства... Но... — Она сильно прищуривается. — О каком именно искусстве идет речь?»

«Честно говоря, я еще ничего не придумал... Но обязательно придумаю».

«Значит, у тебя будет время найти себе гребаную кисть».

«Увидишь. Вы все увидите и впадете в трепет».

«Ага... Еще чего. Да по тебе сразу видно, что у тебя херня выходит... во всем», — быстро добавляет она.

«Вот так вот взять и разбить человеку все мечты... Надеюсь, ты довольна».

«Ладно, ладно тебе, — произносит она с насмешливым сочувствием. — Думаю, легавый, искусство просто не для тебя. Потому что выходит у тебя сплошная херня. В жизни. Да и во всем остальном».

«Круто. То есть не дашь мне кисть. Ладно...»

«Ты ведь уже готов заплакать, правда, легавый? — осуждающе бросает она. — Ничтожество. Просто сдайся, искусство — не для тебя».

«О великом искусстве. Элитном! Арт-делюкс. Самом искусном из искусств, самом авангардном...»

«Так. Притормози, пёсель, — перебивает она, подняв руку. — Ты понятия не имеешь, да? Раз так — никакой тебе кисти. Съеби».

«Кругом все пиздец какое унылое. Искусство необходимо, чтобы жизнь стала терпимой. Просто дай мне кисть».

«Ты собираешься заявить о себе миру или просто хочешь выплеснуть на окружающих всю жалось к себе? Я не хочу быть ответственной за такое говноискусство».

«Грядет апокалипсис. Я должен предупредить людей».

«А что, по-твоему, я тут рисую? Картину о лучшем будущем? Зачем тебе кисть на самом деле?»

«Для моей мотокареты. Нас ждет работа под прикрытием».

«Я не собираюсь помогать легавым обманывать честных и хороших граждан. Я не какой-нибудь асоциальный элемент».

«Я хочу приобрести подлинное произведение искусства. У тебя есть что-нибудь подобное?»

«Что за новости? Легавый пытается ворваться на рынок искусства со своим дерзким бизнес-предложением? — У нее загораются глаза. — Берегись, как бы тебя не продали с молотка и не отправили к живодерам!» Она проводит большим пальцем по шее.

Лейтенант расправляет плечи, выжидая, что будет дальше.

Вот он, перформанс!

Свидетелями станем мы прекрасной драмы? Ну что ж, всегда готовы подыграть.