Разговор · Руби, зачинщица

В ней чувствовалась какая-то тоска по развязке, но вряд ли по такой... Сомнительно, что она хотела поседеть раньше времени, таскаясь из одной комнаты для допросов в другую...

«Но Клаасье не могла знать, что я здесь. Кто рассказал?»

«Твоя первая догадка была недалека от истины...»

«Это всё Тит и его парни. Они рассказали нам, что вас следует искать на берегу».

Даже в данной ситуации Ким остается образцовым профессионалом: пытается корректно сообщить ей о том, что ее предали.

Она некоторое время молчит, обдумывая сказанное. «Ну блядь. А ведь я им нравилась, точно знаю. Если уж люди так подставляют тех, кто им симпатичен...»

В ее голосе ты слышишь нотки беспросветного отчаяния.

«...то как остальные-то справляются?»

Означает ли это, что ты не нравишься людям?

«Честно говоря, я понятия не имею, как справляюсь... Я здесь случайно оказался. Ты можешь... объяснить, что за херня тут творится?»

«Какая херня?» Она покрепче перехватывает оружие. «Я сказала тебе, что никого не убивала. По-моему, всё проще простого».

Четкие нравственные ориентиры. Она не хочет упускать возможности очистить свое имя.

«Погоди, разве не ты назвала меня открывашкой? В этом не было ничего личного. Я просто... заставил их открыться».

«Да, назвала. А теперь ты пришел за мной». Она фыркает. «Но все равно, пошли они на хер».

Все же теперь она злится на них немного меньше.

«Я справляюсь... задавая вопросы. И у меня есть парочка для тебя».

«Например?» Она покрепче перехватывает оружие. «Я уже сказала тебе, что никого не убивала».

«Твои... парни рассказали, что тебя нужно искать на побережье».

«Мои парни?»

«Да. Которых ты увела у Тита. И сам Тит».

В ее взгляде читается недоверие. «Как же так? Я думала, что у нас с Титом достойные товарищеские отношения...»

«Что ж, неважно. Как они могут быть моими парнями, если они даже не друзья мне. А ведь я им нравилась, точно знаю. Если уж люди так подставляют тех, кто им симпатичен...»

«Парни Руби... Ранее известные как парни Харди».

В ее взгляде читается недоверие. «Что? Я не понимаю, что ты пытаешься сказать».

«Ну, если хочешь, называй их „парнями Харди“».

«Тит рассказал мне. Пришлось, правда, с ним немного поработать...»

«Ох, блядь. Поработать пришлось, конечно, сука. А ведь я им нравилась, точно знаю. Если уж люди так подставляют тех, кто им симпатичен...»

«Это ей не помогло. Она была... подозреваемой. И мы ее арестовали».

«Печально слышать. Девчонка играла в опасные игры, но даже после того, что она мне сделала... Такого я ей не желаю».

Промолчать.

«Но она не знала, что я прячусь на побережье. Откуда эта информация?»

«Я пригрозил Клаасье арестом, и она сломалась... Рассказала мне всё».

«Твоя подружка. Она сломалась».

Она горько улыбается. «Нет, не сломалась. Она настоящий боец. Если она что-то рассказала, то только чтобы спасти себя...»

«Твоя подружка Клаасье решила принести тебя в жертву... Сказала, что это ты застрелила Лели».

«А». Она грустно улыбается. «Я знала, что у этой киски есть коготки. Но чтобы вот так...»

«Ты права. Первой своими сомнениями поделилась Клаасье».

«Если наемника убила не ты... То кто это сделал?»

«Откуда мне знать? Я же говорю, когда я пришла, у него уже была пробита башка. И по радио я никаких полезных слухов не слышала».

Круги под глазами, усталый голос — она не спала ночами, слушая радиопереговоры в Мартинезе.

«Вы о полицейском радио? Вы что... следили за расследованием?»

«А кто не следил?» Она пожимает плечами. «Знаете, эта картина все еще стоит у меня перед глазами. Как он лежит на боку в комнате Клаасье».

«Тело было все еще теплым, но из-за голубоватого света, который проникал через разбитое окно, казалось, что он мертв уже очень давно...»

Клаасье не хотела включать лампу. Она боялась еще одного выстрела.

«Как ты узнала о нашем приближении?»

«Я вас услышала. И я готовилась. Довольно долго».

«Пряча пули под полом?»

«Значит, нашли мою хижину, да? Я не удивлена».

В ее голосе слышится горечь. Она считает, что ее предали.

«Ты готовилась к... перестрелке? Поэтому прятала боеприпасы?»

«Да. До того как поймала вас в компрессор долготы в Серости. Теперь все в порядке».

Это она так признается, что та пуля была ее аварийным выходом.

В хижине было темно. Волны снаружи затихли. Она посмотрела на заряженный пистолет, потом открыла его и вытащила пулю. Не сегодня.

«Она тебя, кстати, не выдала. Прачка».

«Так приятно». Она слабо улыбается. «Я бы совсем не хотела, чтобы нож в спину мне воткнула она».

В ее спине и так достаточно ножей. От Харди, например.

«Но зачем... прятать пулю?»

«Если бы вы не попались в ловушку из 25 ультравысоких частот, все могло бы закончиться гораздо хуже».

«Значит, ты готовилась... к худшему?»

«Ты... в отчаянии, не так ли?»