«Здравствуйте, мастер-детектив, — приветливо улыбается она. — Пришли купить еще книг?»

«Как бы то ни было, работать под прикрытием куда проще, если ты не выглядишь, как он».

«А почему?» Она выглядит озадаченной.

«Ну, будь я похож на этого Маллена, все преступники пускались бы наутек, только меня завидев. А так я могу работать под прикрытием, проникать в их среду, собирать улики».

Она изучает картинку на обложке. «Да, это довольно умно... наверное».

«Лишь будучи умным, можно быть полицейским, девочка. Я могу работать гораздо лучше него».

«Как скажете, сэр! — хитро улыбается она. — Это всего лишь выдуманный персонаж, куда ему до вас!»

«Я не знаю. Давай поговорим о чем-нибудь еще. От этого мне грустно».

«Не грустите, сэр. Маллен ведь даже не настоящий. А вы настоящий!»

Тогда почему все кажется тебе странным и печальным сном?

«У него наверняка есть склонность к насилию, потому что он эмоционально замкнут».

Девочка изучает обложку, пытаясь проникнуть во внутренний мир детектива.

«Эмоциональная слепота для полицейского — это не дело. Ему не сравниться с моей тонко чувствующей душой».

«Конечно не сравниться, сэр! — хитро улыбается она. — Это всего лишь выдуманный персонаж, куда ему до вас!»

«Могу поспорить, что он даже не сможет нагнуться и поднять пистолет, выпади тот из его закосневших пальцев. Настоящий детектив должен быть жилистым и по-змеиному гибким. Вот как я, например».

Девочка пытается получше разглядеть спрятанные в тенях бедра Дика Маллена. «Ну, мне он кажется довольно гибким».

«Подвижность — первое дело для полицейского, девочка. Дику Маллену далеко до моей гибкости в бедрах».

«Конечно далеко, сэр! — хитро улыбается она. — Это всего лишь выдуманный персонаж, куда ему до вас!»

«Прокачка мышц — эдакая флористика для мужчин. Могу поспорить, он считает себя невероятно мужественным. Это не так. Это просто вредно для здоровья».

Девочка внимательно изучает картинку. По изображению весперского полицейского сложно сделать выводы о его здоровье».

«Скверное здоровье для полицейского — это не дело, девочка. Я легко бы с ним расправился».

«Конечно расправились бы, сэр! — хитро улыбается она. — Это всего лишь выдуманный персонаж, куда ему до вас!»

«Хм-м... На самом деле я хочу спросить о другом.»

«Может быть, о книгах?» — с энтузиазмом кивает Аннетт.

«Не знаю».

«А почему?»

«Ты посмотри на меня. Я мерзкое животное, полицейский-неудачник. Просто позор».

«Сэр! Не говорите такого, сэр, пожалуйста. Вы ведь... довольно милый».

«Милый — для ребенка. Да, конечно...»

«Не грустите, сэр, — она кажется искренне опечаленной. — Извините, что наговорила всякого про Дика Маллена».

«Ты поймешь, когда вырастешь».

«О... ладно, — она смотрит на тебя, не зная, что ответить. — Не надо было мне ничего говорить про Дика Маллена...»

«Человек никогда не бывает по-настоящему доволен тем, кем он стал».

«Нет».

«Ладно, тогда, может быть, я не полицейский? Или перестал им быть?»

«Зачем кому-то читать о преступлениях?»

«Ну, наверное, это увлекательно. Можно воображать себе всякие опасности. И еще это как головоломка: попробуйте догадаться, кто преступник и как герои собираются его поймать».

«Погоди, а что такое „преступление”?»

«Эм-м», — она не знает, что сказать.

«Да, тут все настолько плохо». (Показать себе на голову.)

«Преступление — это нарушение закона, которое карается уголовным или административным наказанием. Если Закон — это вы, то бороться с преступлениями — ваша задача».

«Преступление — это то, что мы пытались раскрыть до того, как началась эта беседа.

«Преступление — это то, чем занимаются преступники. А полицейские их... раскрывают?»

«Выручи меня, девочка. Моя книга про Дика Маллена порвалась, а я не успел ее дочитать. Ты знаешь, чем все кончилось?»

«Что это была за книга, сэр?»

«Дик Маллен и таинственная личность».

«О, — хмурится она. — Извините, сэр, эту я еще не читала. Жаль, что не могу вам помочь».

Чего здесь не хватает? Почему все здесь кажется таким знакомым?

Потому что вы знаете друг друга. Она так открыто говорит с тобой, потому что вы уже разговаривали.

«Хотя, если подумать, может, я и не должен помнить. Может быть, я не просто так все это забыл».

«Да, сэр, — девочка смотрит на тебя, ничего не понимая. — Может быть, вы хотите посмотреть книги?»

«Погоди. Так ты... знаешь меня? Мы раньше встречались?»

«Да! Раньше я все время снаружи стояла, но потом мама сказала, что надо делать домашнее задание».

«Вы тут уже несколько дней ходите, сэр. Все говорите о каких-то крошках, церквях и о том, как все вас предали».

«Мы с тобой уже разговаривали?»

«Конечно. Вы к нам несколько раз заходили, — говорит она, пристально глядя на тебя. — И вы сейчас выглядите куда лучше, чем в прошлый раз».

«Что-то я сомневаюсь».

«Я вам точно говорю! У вас больше нет шальных глаз».

Лейтенант медленно, очень медленно, начинает понимать. «Шальных глаз. Да, конечно. Все встало на свои места».

«Меня нисколько не удивляет, что дети видят тебя расхаживающим с шальными глазами, — думает он. — Вот нисколько».

«Шальных глаз?»