Разговор · Жан Викмар

«Нет, Ким, ты должен меня прикрыть. Разнесем их».

Гарри в деле

«Броня? Кажется, она никого не смущает».

«Правда? Никого не смущает? Это потому что ты коп в экзоскелете!»

Гарри не при делах

«Остальных мой костюм не смущает».

«Не смущает? Гарри, ты коп, черт подери! Люди тебя боятся!»

«Остальных мой стиль не смущает».

«Что происходит?» (Продолжить.)

«Гарри, мы хотим помочь тебе. Трэнт, полагаю, теперь ваш выход?»

Это Женщина с лошадиным лицом. Не знаю, почему ты дал ей такое имя, но это был полнейший идиотизм. Никогда больше не называй ее так.

«Эм...» Он делает шаг назад. «Я не совсем уверен, зачем я здесь. Меня попросили выступить в качестве эксперта. Думаю, вам стоит немного умерить свои ожидания. Я всего лишь в лучшем случае энтузиаст от когнитивистики».

«Я специализируюсь в совершенно другой области. Неврологическими, — он изображает в воздухе кавычки, — вопросами я занимаюсь исключительно на теоретическом уровне. Вообще, я, наверное, лучше пойду...»

«Нет, Трэнт, уже слишком поздно. Ты теперь тоже увяз в этом дерьме!» Он оборачивается к тебе. «Что скажешь в свое оправдание, засранец?»

А что он может сказать в свое оправдание? Он бросил тебя одного в опасности!

Засранец. Какое интересное прозвище.

«Ты говорил что-то о „спецотряде“?»

«Да. Подразделение по расследованию особо тяжких преступлений под началом лейтенантов Дюбуа и Викмара. Припоминаешь?»

«Да. Точно. Я понял. Подразделение по расследованию особо тяжких преступлений».

Он смотрит на Мино. «Он не помнит».

«Да. Он действительно не помнит. Во всяком случае, это не какая-то „извращенная шутка“. Это уже хорошо».

«Да, это очень хорошо».

«Напомни-ка мне, кто еще в нем состоит?»

«Напомнить тебе? Это подразделение по расследованию особо тяжких преступлений, черт возьми. Ты, я, Джуд, Трэнт, мать его, Хейдельстам и Гийом Беви...» Он пристально смотрит на тебя.

«Ну формально я просто консультант. Гражданское лицо».

«Иди ты на хуй. Ты тоже часть этого бардака».

«Ладно. И чем это подразделение занимается?»

«Занимается? Это подразделение по расследованию особо тяжких преступлений! Мы разгребаем целые горы дел, чтобы 41-й участок не выглядел как полное дерьмо. Мы теперь говночисты, Гарри. И всё из-за тебя».

Они — твоя команда. Тщательно собранная. Тщательно разобранная.

«41-й участок не...» — он резко замолкает, не желая продолжать.

«Ага... Эм, во-первых, кто такой Гийом Беви?»

«О, а это очень интересная история!» На его лице нет ни тени улыбки. «Гийом Беви — криминальный журналист, который присоединился к нашей команде. Он был очень хорош. Но он ушел, потому что потерял веру в твою способность управлять подразделением».

«И он был не единственным. Ушли и другие. Все хорошие, умные люди. Которых теперь не вернешь. Остались только мы: я и чрезвычайно терпеливый патрульный офицер. Ну и Трэнт, потому что я его заставил».

А этот Гийом Беви случайно не блондин, обожающий темные очки?

«А этот Гийом Беви случайно не блондин в темных очках? Вроде того, каким ты был...»

«Вот оно!» Он машет перед тобой пальцем. «До него доходит! Я притворялся им. Поглядите на меня, я — Ги Беви. Предполагалось, что это будет забавно. Но у тебя реально поехали мозги, поэтому забавно не получилось».

Он действительно думал, что это вас обоих позабавит.

«Итак, Трэнт Хейдельстам, что же ты тут внештатно консультируешь?»

«Что?» Он постукивает ногой. «Меня пригласили, чтобы я выразил свое мнение по поводу некоторых околонаучных теорий, разработанных в тридцатых годах в Кёнигштайне. О частичной амнезии, вызванной психическим посттравматическим расстройством, о теории множественных личностей...»

«Он здесь, чтобы проверить, сошел ты с ума или нет. Он умный. Двигаемся дальше».

«Так Трэнт Хейдельстам на самом деле, оказывается... внештатный консультант Трэнт Хейдельстам...»

«Да, я Трэнт Хейдельстам. Я никогда не говорил, что не являюсь Трэнтом Хейдельстамом».

«И что же ты тут внештатно консультируешь?»

«И правда, что?» Он смотрит на полуразвалившиеся хижины, потом на тебя. «Меня пригласили, чтобы я выразил свое мнение по поводу некоторых туманных теорий, разработанных в тридцатых годах в Кёнигштайне. Например, о частичной амнезии, вызванной психическим посттравматическим расстройством, о теории множественных личностей...»

«Он здесь, чтобы проверить, сошел ты с ума или нет. Он умный. Двигаемся дальше».

«Угу, ты — Трэнт Хейдельстам. Внештатный консультант. Все ясно».

«Опять же...» Он оглядывается по сторонам. «Меня пригласили, чтобы я выразил свое мнение по поводу некоторых околонаучных теорий, разработанных в тридцатых годах в Кёнигштайне. Например, о частичной амнезии, вызванной психическим посттравматическим расстройством, о теории множественных личностей...»

«Погоди, а что это тогда был за ребенок?»

«Микаэль? Микаэль — мой сын».

Его сын? Это просто смешно... Тебе все кругом врут!

«О... ясно, извиняюсь».

«Ничего страшного».

«Да ну?! А как на счет занимательной истории? Ты шпионил за мной?»

«Нет. Меня просто занимали здание „Фельд“ и плацдарм Мартинеза. А Микаэль хотел увидеть Мартинез. Это было просто совпадение».

То, что он оказался там со своим сыном, — это не совпадение. Хоть это и не слишком очевидно, но он волновался о тебе. А еще его занимало здание „Фельд“».

«Да ну? И где же, блядь, ваш сын теперь, господин внештатный консультант?!»

«Я отправил его домой, — спокойно отвечает он. — Микаэль сейчас со своей матерью. У нас совместная опека».

«Я же говорю, он в одном стакане от того, чтобы кого-нибудь убить».

«Я не стал бы... делать таких категоричных заявлений. Но да, уровень его агрессии типичен для поздней стадии алкоголизма».

«Ничего такого не припоминаю...» (Продолжить.)