Разговор · Прачка

Тебе стоит осмотреть свою хижину. Вдруг она сдавала ее кому-то еще?

Руби была здесь. Ты уверен.

Тебе нужно осмотреть эти хижины. В особенности ту, что принадлежит ей.

Спроси у нее о жилье...

«Черт возьми, вы явно что-то знаете. У меня тут важное дело, а не хер собачий!»

«Не хер собачий?» Она смотрит на тебя своими пораженными катарактой глазами. «Я не собираюсь делать за тебя твою работу просто потому, что ты умеешь грязно ругаться».

«Это не имеет отношения к профсоюзу. Вам не стоит волноваться о последствиях».

«А, мне следовало догадаться...» Она качает головой. «Это очередные грязные делишки профсоюза. Я их не боюсь, к вашему сведению. Мы здесь не привыкли бояться».

«Вы ведь что-то знаете. Мы здесь, чтобы помочь».

«Это точно, Дурное предзнаменование. Чтобы помочь себе и своей организации. Помочь тучам собраться на горизонте...» Она качает головой.

«Ладно. Но вы знаете, о ком я говорю?»

«Это мой маленький город из шлакоблока». Она кивает и улыбается, от чего ее морщины становятся еще заметней. «Я знаю, что здесь происходит».

«О. Ну что ж, дайте знать, если ситуация изменится. Поговорим о чем-нибудь другом».

«Да, офицер. Непременно».

«Почему под половицами вашей хижины была спрятана пуля?»

«Черт бы побрал эту девчонку», — тихонько бормочет она.

И без намека на злобу. Долгая и тяжелая жизнь научила ее не отступать перед трудностями.

«Пуля?» Лейтенант оборачивается к тебе и едва заметно кивает, а затем поворачивается к прачке.

«Это не вы ее туда положили, не так ли? Это она».

«Пропавшие и спрятанные вещи... — качает головой старуха. — Она всегда была хорошим постояльцем. И не была глупой».

«Вы сдали ей комнату?»

«Да, я отдала комнату этой девочке, Руби...» — медленно произносит она после долгой паузы, выжимая какую-то тряпку. Ее руки погружены в воду, которая плещется о края таза.

«Я и раньше так делала, когда у нее были неприятности или она просто искала уединения. Я же сказала — мы здесь рады всем».

«Когда это было?»

«Она объявилась в прошлую пятницу. И ушла в понедельник. Торопилась...» Она полощет синюю тряпку в воде. «Во что эта девчонка впуталась?»

Кажется, старушка действительно волнуется за свою бывшую постоялицу. Она и раньше пряталась здесь от проблем, но этот случай отличается.

«Полиции предстоит это выяснить». Лейтенант достает знакомый синий блокнот. «Итак, прошу вас отвечать на вопросы настолько точно, насколько сможете. У нас их несколько».

«Я так полагаю, это не вы положили ее туда. Это сделала Руби».

«Что за песню вы напеваете?»

«Колыбельную, которую мне пела матушка. А я пела своим детям. Это старая самарийская детская песенка».

«Красивая мелодия».

«Да, — кивает она. — Красивая».

«Она странная. Мне не нравится».

«Я ведь сказала, — резко отвечает она, — это старая детская песенка. Она и не должна тебе нравиться».

«И как она называется?»

«„Покорись ночи“», — отвечает она, медленно раскачиваясь взад и вперед.

Как-то мрачновато для детской песенки. Даже для колыбельной.

«Я получил подпись Лильенн. Теперь вы подпишете?»

«Лильенн следует передать полномочия по принятию решений своему мечу. Ее мозги для этого не годятся». Она издает низкий смешок, похожий на воронье карканье. «В любом случае, я это не подпишу».

«Так это была проверка?»

«Точно. Не одна Лильенн проявила излишнюю доверчивость».

Она хотела посмотреть, сможешь ли ты это сделать. И сможет ли Лильенн.

«Постойте, но вы обещали!»

«Не завирайтесь, офицер». Она тычет в твою сторону костлявым пальцем, с которого прямо ей на юбку капает мыльная вода. «Я ничего подобного не говорила».

Это так. Она сказала только, что даже не подумает это подписывать без Лильенн.

«Где здесь можно остановиться?»

«Остановиться здесь? Большинство людей пытается отсюда убраться...»

«Но если ты хочешь снять жилье, у меня в хижине есть свободная комната». Она указывает мыльным пальцем на дом за своей спиной.

«Не думаю, что могу позволить себе еще одно жилье».

«Я не возьму с тебя денег. Считай это жестом доброй воли. От деревни — РГМ».

«Я не уверен, что офицер РГМ вправе принимать такие предложения».

Старуха пожимает плечами. «Как хочешь, дело твое. Мне все равно».

«У вас новый постоялец!» (Получить ключи от своего нового дома.)

«Не заставляй старую женщину жалеть о том, что она пустила полицейского в свой дом». Она извлекает ключ из складок передника. И отдает его тебе.

«Что ж, если утром не застану вас в гостинице, то буду знать, где искать». Он оглядывается по сторонам и добавляет: «Здесь. В хижине».

Он чувствует небольшое облегчение от того, что ты съедешь из той комнаты.

А не торопится ли он? Здешняя атмосфера способствует только одному — пьянству.

Ням-ням. Это не хижина и не съемная комната — это витая лестница, исчезающая в облаках наслаждения. Пустые бутылки на полу, может, пара пакетиков...

Наконец-то ты избавишься от этих мартинезских ламеров, братан. Сюда можно водить телочек!

«Нет, мне не нужна бесплатная комната, это непозволительно». (Остаться жить в «Танцах в тряпье».)