Разговор · Прачка

«Ха!» Она подносит бумаги вплотную к лицу и тщательно изучает. «Я, может, и ослепла наполовину, но, судя по всему, часть деревни станет улицей. Лучшая часть. Та часть, через которую мы покидаем наши дома».

«Я смотрю, Лильенн уже поставила свою подпись. Так-так. Эта девочка слишком доверчива. В любом случае, я не стану подписывать профсоюзные бумаги». Она протягивает конверт обратно.

«Что вы имеете против профсоюза?»

«Я все это уже проходила. Думаешь, они заботятся о наших интересах? Богачи всегда дают беднякам обещания, которые совершенно не собираются выполнять...» Она вытаскивает из таза темно-красную тряпку и кладет ее обратно.

«А потом бедняки лишаются своих домов, а богачи становятся еще немного богаче. Так это устроено. Так что нет, я не доверяю толстяку и тебе не советую».

Она считает, что профсоюз — это организация правого толка, потому что Эврар толстый. Вот так просто. И этого не изменишь.

Она говорит с уверенностью настоящего лидера. За ней здесь решающее слово.

Она очень упертая, но все же тень сомнения в ней есть... Возможно, тебе удастся ее убедить.

«Ты говорил об этом с Лильенн? Я даже не подумаю это подписывать без ее согласия». Она протягивает конверт обратно.

«Тогда пойду спрошу сперва у нее».

«Да, — отвечает она, медленно кивая. — Давай. Нельзя же подвести толстого господина Клэра, да?»

Она совершенно не в восторге от того, что коп занимается делами местной шишки. Совершенно.

«Погодите. А где мне ее найти?»

«Вон она». Старуха указывает на причал. «Брюнетка, что перегнулась через перила».

«Твои мысли так и скачут взад-вперед, да? И что именно в этих документах?»

«На самом деле я хотел спросить, а бесплатная комната еще свободна?»

«Передумал, да? Я подозревала, что так случится. Дешевле, чем бесплатно, не бывает».

«Не заставляй старую женщину жалеть о том, что она отдала ключ от своего дома полицейскому». Она вынимает ключ из передника и отдает тебе. «Вот».

«Что находится в этой рыбацкой деревне?»

«Только мы». Ее голос звучит устало. «Едва ли это можно назвать деревней. Мы... уже почти не существуем».

«Как это?»

«Этого места вроде как и нет, — ухмыляется она. — Это мертвая зона. Белое пятно на карте, просто скопление безымянных хижин на безымянной улице».

Здесь царит настолько вызывающая бедность, что даже не смешно.

«Кто еще живет в этой... деревне?»

«Ну, Лильенн с детьми. В доме на востоке новые жильцы обосновались». Она кивает на противоположную сторону двора. «Но сейчас их нет».

«И еще эти алкаши...» Она вздыхает. «Зрелище, конечно, не слишком приятное, но с этим уж ничего не поделаешь. Дом есть дом, даже для них».

«Какие еще алкаши?»

«Рано или поздно увидишь». Она медленно качает головой. «Их долго искать не потребуется».

«Меня не слишком интересуют городские алкаши. Но спасибо».

Она кивает и поднимает свой невидящий взгляд. «Тогда что же тебя интересует?»

«Я уже встречался с Лильенн»

«Лильенн сильная, — кивает она. — Уж, по крайней мере, сильнее здешних мужчин. Если бы не она и ее детки, в этом месте не осталось бы и капли жизни».

«Кажется, с алкашами я тоже уже встретился...»

«Конечно, встретил, — произносит она со странной улыбкой и кивает. — Это естественный круговорот. То и дело появляются новые лица, а старые исчезают и забываются. Такова наша природа».

Расслабься, ты не «новое лицо». Она не тебя имеет в виду. Ты не здешний. Ты коп, помнишь?

«Но я пока не видел никаких алкашей...»

«А, да, я встретил здесь пару алкашей».

«Это место просто вызывающе бедное».

«Чего у нас в избытке, так это неблагополучия». Женщина загадочно улыбается.

Это холодная, циничная улыбка.

«Говорить загадками — очень атмосферно, учитывая ситуацию», — сухо замечает лейтенант, оглядываясь по сторонам.

«Точно». Ее глаза восторженно расширяются. «Иногда мне кажется, что и я потерялась в этом безымянном ничто».

«Давайте лучше вернемся к разговору о деревне».

«Как пожелаешь».

«Я тоже потерялся».

«О?» На ее лице проступает любопытство. «Кажется, эта тема популярна в последнее время».

«Думаю, я как раз на пути к тому, чтобы снова найти себя».

«Разве так думают не все, кто потерялся?» По ее губам пробегает тень улыбки. «Могу я как-то помочь вам найти свой путь, офицер?»

«Может, мне и не нужно находиться. Просто перееду сюда... и исчезну навсегда».

«Может, — говорит она с пугающим спокойствием. — Нет ничего проще. Но в данный момент тебе что-то от меня нужно, так?»

«Мне тоже так показалось».

«Значит, еще не все потеряно, — отвечает она, расправляя складки на юбке. — Как видишь, даже „вызывающе“ бедные люди выживают...»

«Во всяком случае, те, кто остался...» Она замолкает и оборачивается, будто ищет кого-то.

Там никого нет.

«Бессмыслица какая-то».

«Ничего, — успокаивает она. — Главное, что мы все еще здесь. Живем своей жизнью. Даже „вызывающе“ бедные как-то справляются...»

«А можно здесь на чем-нибудь подзаработать?»

«Здесь? Тебе?» Из ее горла вырывается короткий сухой смешок. «Нет, офицер. Единственные деньги здесь — это монеты, которые алкаши пытались спрятать от своих женщин и забыли, где».

Под тележками, лодками, в маленьких коробочках. Их легко найти.

«Ладно. Я хотел бы обсудить еще кое-что».