Разговор · Дальнобойщица

«А что в конце этого Южного шоссе?»

«Никто не знает, что в конце, — она достает сигарету из мундштука и тушит ее. — Мне довелось взглянуть только на начало».

«Я почувствовала его в темноте. Когда была ребенком, — она затихает, закрывает глаза. Ее руки трясутся. — Ребенком. В гребной лодке на озере».

«Мадам?»

«Hosiannna...» — вздыхает она. Затем наступает тишина. Она обращает взор внутрь себя.

Больше уже ничего не сделать. Сейчас она где-то далеко.

Она словно тает — в когтях какой-то неописуемой, рассеянной эмоции. Ребенок, который падает вниз.

«На сегодня с ваших мозгов достаточно, детектив». Он осматривает женщину. Та не реагирует.

«А теперь я хотел бы обсудить с вами эту вашу побочную задачу...»

«Мне кажется, что у меня впереди еще долгий путь».

«Нет. Видите ли, мы слишком много времени потратили на эту бессмысленную беготню. Нет никакого волшебного фашиста, который раскроет вам секреты времени».

«Потому что проблема не во времени, а в вас, детектив...»

«Если вы действительно серьезно к этому подходите — без дураков, — то я вам советую внимательно посмотреть в зеркало и спросить себя, что на самом деле происходит».

Лейтенант прав. Это единственный путь вперед. Взгляни себе в лицо, рыцарь!

Почему ты никогда нас не слушаешь? Мы пытались предупредить, что тебе не понравится то, что скажет зеркало...

«А теперь давайте оставим ее наедине с грезами», — он молча качает головой, поворачивается и уходит.

Ты уверен, что хочешь это с-с-сделать? Вспомни, что случилось в прош-ш-шлый раз...

«Мне кажется, что я уже совсем близко».

«Вы уже давно так говорите. А мы, между тем, всё больше отдаляемся от нашей настоящей цели...»

Больше тебе из нее ничего не вытащить — здесь ты узнал все, что мог.

Но все же остался еще один рыцарь, с которым ты можешь встретиться.

Кто?

ТЫ.

Пришло время встретиться с собой лицом к лицу, мано-а-мано. В следующий раз, когда ты окажешься один перед зеркалом. На этом все закончится. Это будет последний бой.

Н-н-но что, если тебе не понравится увиденное? Пути назад не будет...

«На сегодня с ваших мозгов достаточно, детектив». Он осматривает женщину. Та не реагирует.

«Идемте подышим воздухом. Она уже далеко...» Он молча качает головой и, повернувшись, уходит.

«Спасибо. До свидания». [Уйти.]

«Минутку, детектив. Пока мы еще здесь, я хотел бы обсудить с вами эту вашу побочную задачу...»

Остановись. Она больше ничего не может для тебя сделать — но это еще не конец. Остался еще один рыцарь, с которым ты можешь встретиться.

«Я бы предпочел то, что есть у вас, а не у меня».

«Похоже, у меня уже есть то, что и у вас. В каком-то смысле».

«Когда видишь, как все растворяется, откатывается, как морской отлив, а потом возвращается сюда...» — она жестом показывает на площадь. Сломанная конная статуя, лязг машин вдали.

«А это не опасно?»

«Внедрение мыслей? Подмешивание? Магистраль Граад-Катла? — смакует она слова. — Это более чем опасно, это грустно. Но... сперва мне нужно было зарабатывать на жизнь. А теперь...»

«Мое сердце было разбито, и я потерял сознание. Когда я очнулся, то не смог вообще ничего вспомнить про этот мир».

«Как Габриель Буэнгерро в Segure-me, Paraíso, — кивает она и недобро улыбается. — Значит, ты моя полная противоположность. Я помню всё — даже то, что никогда не знала».

«Я потерял сознание — от любви к Родине — и лишился всех воспоминаний о мире».

«Как Габриель Буэнгерро в O Céu Dourado, — кивает она и недобро улыбается. — Значит, ты моя полная противоположность. Я помню всё — даже то, что никогда не знала».

(Принюхаться.) «República. Довольно вредно для здоровья».

«И ездить через Серость тоже, — пожимает она плечами. — Жизнь преходяща».

«Вообще-то, я еще толком ничего не узнал».

«Неужели? Тогда почему вы вообще заговорили о Серости?»

«Ну замечательно, — произносит лейтенант, качая головой. — Он все-таки спросил представительницу „Пайнс” про Серость — и теперь говорит об этом со всеми, кого видит».

«Что ж, хорошо, — вздыхает лейтенант, — только постарайтесь больше не терять сознание. И не размышляйте. У нас нет на это времени».

Это смерть... но для Вселенной? О-о, мы сейчас тут наразмышляем так, что мало не покажется.

«Все связано с Серостью. Мое состояние. Дело. Всё. Это всё энтропонетика».

«Вот именно об этом я и не хотел, чтобы вы размышляли, — он вздыхает и поворачивается к женщине. — Мой напарник хотел узнать, работаете ли вы в сфере перевозок через Серость, уважаемая».

«Да, не буду. Если только для детективной работы. Больше мне это ни для чего не нужно. Пока...»

«Вот именно этого я и не хотел... — он вздыхает и поворачивается к женщине. — Мой напарник хотел узнать, работаете ли вы в сфере перевозок через Серость, уважаемая».

«О... я уже размышляю, Ким. Я вывожу из этого экзистенциальные умозаключения».

«Именно этого я и не хотел... — он вздыхает и поворачивается к женщине. — Мой напарник хотел узнать, работаете ли вы в сфере перевозок через Серость, уважаемая».

«Ну замечательно, — произносит лейтенант, качая головой. — Он все-таки спросил представительницу „Пайнс” про Серость».

«Я детектив. Мне нужно знать всякое».

«Нет. Я сам это вспомнил». (Показать себе на голову.) «Из головы!»

«Замечательно, — лейтенант тебе явно не поверил, — только постарайтесь больше не терять сознание. И не размышляйте. У нас нет на это времени».

«Тебе не обязательно защищать меня. Я уже большой мальчик».

«Я не могу действовать в этом мире, не разбираясь в основных его понятиях».

«Oh meu deus, законник раскрыл дело...» — она зажигает сигарету и втягивает струйку белого дыма.

«А я было подумала, что ты кретин, — она выдыхает, наполняя воздух сладковатым запахом. — Так что, это так? В смысле, ты кретин?»