Разговор · Клаасье (мисс Танцовщица Оранская)

«Руби. Ну, знаете. Она среди них главная».

«Главная? Среди кого?»

«Среди парней Харди», — произносит она так, словно это не нуждается в пояснении.

«Я думал, что Харди — главный среди парней Харди».

«Ну как. Формально, да. Руби — тот человек, к которому обращаются, когда что-то случилось. Что-то такое, с чем необходимо разобраться. Она — организатор».

Судя по ее словам, в руках у этой Руби сосредоточена серьезная власть. Она ей доверяет. Как и остальные.

«Можно ли ее назвать... — Он бросает взгляд на тебя. — Восьмым парнем Харди?»

«Почему нет?»

А может, она еще и отжигает с этой Руби?

Лучше промолчать.

Что ты делаешь? Пытаешься показать, какой ты тактичный? Она же не возражает. Так давай, спрашивай...

«А с Руби вы тоже отжигали?»

«Нет...» Она нервно улыбается. Сверкают жемчужные зубы.

Однако... в этом что-то есть. Но сейчас она тебе ничего не скажет.

«Можно ли ее назвать... Восьмым парнем Харди?»

«Главная? Среди кого?»

Давайте продолжим... Ты о чем вообще? Ты что, забыл, что такое быть полицейским? В расследовании появилось новое действующее лицо. Немедленно задай другой вопрос!

Так, этого я сдерживать не могу. Потребность вести себя, как полицейский, слишком сильна. Просто расспроси ее.

«Прежде чем мы продолжим наш разговор: кто такая Руби?»

Детектив, я не понимаю, что ты творишь. Продолжим? Только что всплыло новое имя — Руби! Это важно. Немедленно задай другой вопрос!

«Полагаю, на этом у нас всё. Пока всё». (Подвести итоги.)

Она молчаливо кивает, затем берет в руки чашку с остывшим кофе.

Женщина молчаливо кивает. Она даже не курит, просто берет в руки чашку с остывшим кофе.

«Эм-м-м...» Лейтенант бросает взгляд на тебя, потом — на дверь.

«Всё ли?» — думает он.

...а не следует ли ее арестовать? Она ведь может сбежать. К тому же, она врала. Ее нужно заключить под стражу.

В том нет необходимости, постойте. Оставьте же ее в покое, пришлось так многое ей пережить. К чему опять полиции... жестокость?

Этого нам не переубедить. Если хочешь посильнее надавить на нее, придется разбудить Многоликого.

Многоликий! Я начинаю сомневаться в адекватности твоих суждений. Уверен, что твоя бдительность не дремлет? Если хочешь посильнее надавить на нее, придется разбудить этого товарища.

...или, может, ее нужно забрать в участок? Ради ее же безопасности. Она врала тебе. К тому же, может сбежать.

«Всё? Или, может...» — думает он.

А вот и нет. Очнись, чувак! Есть риск, что она сбежит. К тому же, она тебе врала.

А вот и нет. Очнись, чувак! Она тебе врала. К тому же, есть риск, что она сбежит.

«Вы же сказали, что изучали оранскую литру? Тогда что это за дела с преследованием?»

«Я действительно ее изучала. А еще у меня была подработка: я продавала страховки, у меня отлично получалось. Ко мне обратились из банка. Они называли это конкурентной разведкой».

«А после этого я... — Она улыбается. — Как бы исчезла с культурной сцены».

«Когда заменили это стекло?» (Указать на него.)

«На прошлой неделе. Ангус и брат Тита — кажется, его зовут Тиббс — позаботились об этом. — Она затягивается. — Я говорила вам, я ужасна. Вещи бьются и ломаются, когда я рядом».

После этого тебе нужно будет еще раз взглянуть на окно, реконструировать события. Вон там.

Не сейчас...

Однако краем глаза ты замечаешь блеск стекла...

Внутри, в ее спальне?

Да. Краем глаза ты замечаешь блеск стекла...

Тебе нужно взглянуть на это окно, реконструировать события. Здесь, так близко...

«На прошлой неделе. Ангус и брат Тита — кажется, его зовут Тиббс — позаботились об этом». Она затягивается.

«Что произошло здесь? В ту ночь, когда он погиб?»

«Мы были там. — Она показывает в окно, где видны очертания кровати. — Вместе. В постели, я имею в виду».

«Расскажите мне, что именно произошло».

«Ну ладно... — Она делает глубокий вдох. — Он стоял на коленях, только вошел в меня. Я лежала на спине, смотрела на него. Услышала, как позади меня разбилось окно, и повернулась посмотреть. Увидела отверстие в стекле...»

«Снова повернулась к нему. — Она выдыхает, на мгновение повисает тишина. — Его глаза смотрели сквозь меня, а рот был распахнут в безмолвном крике... Я... Я видела...»

Безумная боль проходит сквозь нее запредельной темной волной. Несмотря на это, она продолжает.

«Я знала, что он мертв. Еще до того, как он упал на меня».

Ты был прав. Он действительно наслаждался моментом своей смерти.

«То есть оккультное видение меня не обмануло. Он наслаждался моментом своей смерти».

«Я не... — Она прищуривается. — Как вы узнали?»

Мессир, ведь вы уж задавали о наслаждении вопрос! Но дева не дала ответ. Как мог я эту ложь не распознать?

Ты знаешь как.

«Просто чутье. У детективов такое иногда бывает».

Еще одно удачное предположение. Лейтенант смотрит на тебя с одобрением.

«А что было потом?»