Разговор · Клаасье (мисс Танцовщица Оранская)

Он же был на службе. Наверняка у него где-то рядом был пистолет. Она могла дотянуться до него — до военного оружия с оболочечными пулями.

То есть теперь у вас внезапно появилась масса различных теорий? Хотя совершенно очевидно, что вы просто тычете пальцем в небо...

«Ладно. Я бы хотел задать вам еще несколько вопросов». (Подвести итоги.)

«Каких, например?» Она ждет, взгляд светло-карих глаз блуждает... по полу... по твоему лицу...

«Если это была самооборона, то все в порядке».

«Я не убивала его из страха быть изнасилованной, — возражает она. — Я уже говорила вам об этом. Все было иначе».

Глаголет дева истину, мессир.

«Страсть превращает людей в loco...»

Она лишь качает головой.

Но у нее ведь есть необходимые навыки. Ты понял это, как только в первый раз увидел ее. Здесь, на крыше.

Промолчать.

Она с трудом сдерживает слезы. Несмотря на это, плечи у нее не дрожат.

«У вас есть необходимые для этого навыки. Я вижу это по вашей осанке, по напряженным плечам...»

«Работа, которой я занималась... Меня не могли отправить на такое задание без подготовки. Корпоративная безопасность — дело серьезное. Но я не самбоксерша, за пределами спортзала эти умения мне никогда не пригождались».

Ей приходилось драться за пределами спортзала, о котором она говорит. Совершенно точно. Более того, ей и сейчас хочется ударить тебя. Это видно по ее плечам...

«Вы хотите меня ударить?»

«Да».

«Почему?»

«Потому что у меня стресс». Ее губы сжимаются, мышцы ног напрягаются.

«Почему?»

«Потому что эта жизнь — сущий ад, детектив». Она находит спасение в сигарете. Не очень надежное, но хоть какое-то.

«Мы постараемся вести беседу как можно мягче, однако нам действительно необходимо задать эти вопросы».

«Расслабьтесь. Еще один вопрос».

«Конечно». Она кивает, и ее руки расслабляются.

Сам-бо, или самарийский бокс. Очень изящное боевое искусство, которое культивирует ловкость, осознанность и крутость движений.

У нее есть необходимые навыки. Два, может, три года тренировок по самообороне? Под этим комбинезоном скрывается упругое, подтянутое тело...

«Наркотики были неотъемлемой составляющей ваших отношений. Возможно, они и привели к такому исходу?»

«Что это значит?»

«Становитесь ли вы агрессивной под воздействием наркотиков?»

«Нет. — Она качает головой. — Люди принимают наркотики не затем, чтобы убивать друг друга, а чтобы чувствовать себя лучше рядом с другими людьми».

«Я думала, ревашольская полиция лучше осведомлена о таких вещах. — Она смотрит тебе в глаза. — Особенно учитывая, что вы сами признались в приеме наркотиков».

Лейтенант бросает на тебя косой взгляд.

В этом взгляде нет уважения. Не помешало бы придумать на это какой-нибудь остроумный ответ.

Промолчать.

Она глубоко — нет, о-о-очень глубоко — затягивается своей сигаретой с ментолом и ждет, что будет дальше.

«Я не принимаю наркотики».

«Разумеется. — Она делает паузу. — Простите. Беру свои слова назад. У меня просто стресс».

«Я принимаю наркотики, чтобы продолжать работать — разгребать всю ту кашу, что вы тут заварили».

«Извините. — Она ненадолго умолкает. — Беру свои слова обратно. Я не хотела никого осуждать».

«Остроумный ответ».

Она растерянно смотрит на тебя.

Лейтенант тоже растерян. А теперь скажи что-нибудь как профессионал...

«Не ваше дело, что я там делаю со своими наркотиками».

«Я думала, ревашольцы лучше осведомлены о таком. — Она смотрит тебе в глаза. — Особенно учитывая, что вы тоже их принимаете».

«Я думала, вы, ревашольцы, лучше осведомлены о таком... — Она умолкает. — Простите, детектив. У меня просто стресс».

«Вы знаете, что я хочу сказать. Становитесь ли вы агрессивной под воздействием наркотиков?»

«Да ладно вам, покажите мне хоть одного влюбленного, который никогда не думал о таком».

«Что? Загонять себя по уши в такое дерьмо? Безо всякой причины? Все было совсем иначе, детектив».

«У него наверняка где-то рядом лежало оружие. Вы воспользовались им?»

«Нет. Я просила его не брать с собой оружие, когда мы вместе. При нем была только его эта дурацкая броня...»

«Пуля в его голове — оболочечная, армейского образца. У кого еще здесь есть боевая винтовка?»

«Не знаю. Винтовки есть у его друзей. Может, его убили эти психи? У военных из Коалиции есть винтовки. Я не специалист по вооружению. И я в него не стреляла».

Когда мы раньше говорили о пуле в голове его, была она, возможно, искренна не до конца...

Смотрите-ка, кто пробудился ото сна длиною в тысячу лет!

Лучше не начинать...

Она сжимает фильтр сигареты, сильно. Затем обращает взор на тебя.

«Вы обманули меня по поводу этой пули. Когда я сказал, что его застрелили. А вы сказали, что не понимаете, о чем я».

«Я же уже извинилась. Чего еще вы от меня хотите? Я, как могла, старалась говорить правду. Но у меня не всегда получалось».

«Тем, кто находился внизу, пришла в голову безумная идея, что это вы убили его».

«Это печально. Наверное, это было сказано от страха или под давлением. Они не могут всерьез так думать. Я говорила с ними после того, как все произошло, и никто не считал, что я причастна к этому».