Разговор · Клаасье (мисс Танцовщица Оранская)

А вот теперь она начинает бояться: тебя и тех, кто внизу. Всех.

Он же был на службе, а значит у него наверняка был пистолет. Где-то рядом, куда она могла дотянуться...

«Его могли убить люди, которые ищут вас?»

«Это было первым, о чем я подумала, когда услышала звон разбившегося окна».

«И что?»

«Я подумала, что они нашли меня. Что убили его, чтобы наказать меня... Всю прошлую неделю я старалась ни с кем не разговаривать, чтобы меня ни с кем не видели...» Она глядит на свою сигарету.

«Чтобы другие люди не пострадали. Однако в итоге я поняла, что это уже паранойя. То, что произошло, не имело ко мне никакого отношения».

«Возможно, и не имело».

«Или... Я теперь ни в чем не уверена. Остается только ждать». Она смотрит на столик.

«Мы не можем заняться „Лоскапом“. Сейчас не время. У нас пока есть другие, более логичные зацепки».

«А я вас и не прошу, лейтенант. Единственное, в чем я сейчас уверена, так это в том, что вы ничего этим не добьетесь».

Если они захотят меня убить, то убьют. Если захотят поиграть со мной, то так и сделают. Она уже давно пришла к этому выводу.

«Единственное, в чем я сейчас уверена, так это в том, что от „Лоскапа“ вы ничего не добьетесь. Это не те люди, которые могли так облажаться».

«Как бы то ни было, такой вариант нельзя исключать».

«А может, имело?»

«Не знаю... — Она качает головой. — Я теперь ни в чем не уверена».

«Что вы такого сделали, что вас теперь ищут?»

«Дело было не из приятных, но всё в рамках закона. По крайней мере здесь, в Ревашоле. Да и в Орании».

«Чем именно вы занимались?»

«Промышленным шпионажем. Я поступила на работу в одно предприятие, чтобы потом предать его. Все прошло достаточно хорошо, и меня попросили сделать это снова».

«На сей раз с компанией покрупнее. С такой, с которой очень-очень не хотелось бы связываться. Я получила доступ к их бухгалтерской документации — к данным за два десятка лет».

«Мне нужны названия компаний. И имена тех, кто нанял вас». Лейтенант постукивает по блокноту.

«Речь идет о „Сберегательном банке округа Лосдёйн“. На первый взгляд компания выглядит незначительной, но они входят в конгломерат „Лоскап“. Это было моим вторым заданием. Первым была одна печатная компания, вы вряд ли ее знаете».

Но она их действительно уничтожила. Она до сих пор ощущает это.

«А что касается моих нанимателей... Не знаю, кто они. Но они меня тоже ищут. Вместе с „Лоскапом“ и их друзьями из МИ. — Она тяжело вздыхает. — Как только вас раскрыли, как участника конкурентной разведки, у вас больше нет союзников. Вы становитесь радиоактивным».

«Лоскап» разрабатывает сценарии финансовых катастроф в индустриальных странах. В этот конгломерат также входят «Банк Освящения», «Эйрберг» и популярная марка молочных продуктов «Паппа Лолло».

«Так им и надо. Когда взойду на престол, „Сберегательный банк“ у меня первым встанет к стенке».

«Я не шучу. Кто-то потерял работу. И не только среди руководства — хорошие люди тоже. А то, что я сделала с их бухгалтерией...» Она качает головой, пытаясь прогнать эту мысль.

«Многие пострадали, — добавляет в завершение она. — Но это лишь моя проблема, и не вам ее решать. Вам нужно убийство расследовать».

Это может подождать. Посмотри ей в глаза, это еще не всё.

«Что же вы сделали?»

«Я... — Она опускает взгляд, затем смотрит тебе прямо в глаза. — Один из этих людей покончил с собой. Из-за меня».

Она быстро произносит эти слова. Словно уже сотню раз повторяла их. Кому? Себе? Чтобы привыкнуть к этой мысли?

Из чувства вины.

«Такое... — Ты качаешь головой. — Такое нелегко пережить».

«А что — легко? Все это лишь... — Она умоляюще смотрит на тебя. — А вы как с таким справляетесь?»

«Как и вы — никак».

«То-то и оно. — Она практически в одну затяжку прикончила только что зажженную сигарету и теперь грустно смотрит на нее. — Вот он, путь воина».

Воздух вокруг нее становится более разреженным. Скоро стемнеет. Воздушные потоки ускорят свое движение вокруг коробочки здания, на верхушке которого она стоит...

Она и так здесь словно в тюрьме. Отбывает срок за произошедшее. Готова к тому, что останется тут навсегда. Даже после его смерти.

Воздух вокруг нее становится более разреженным. Скоро стемнеет. Пойдет дождь. Воздушные потоки ускорят свое движение вокруг коробочки здания, на верхушке которого она стоит...

«Бухаю».

«Да, я тоже. Это невероятно эффективно. Особенно в сочетании с сигаретами. И наркотиками».

«Я коп. То, что я делаю, — правильно».

«Значит, идете на сделку... — Она затягивается сигаретой. — Я тоже так делаю. Не очень-то эффективно».

«Стараюсь курить как можно больше».

«Не думаю, что это работает. — Женщина практически в одну затяжку прикончила зажженную сигарету и теперь грустно смотрит на нее. — Разве что залить это сверху алкоголем...»

«Я просто ни черта не помню».

«Да, это, пожалуй, было бы кстати». Женщина практически в одну затяжку прикончила зажженную сигарету и теперь грустно смотрит на нее.

«Наркоманю».

«Наркотики — это хорошо. — Она смотрит на море. — Я тоже их принимаю. Тоже пытаюсь пойти на сделку с собой».

«Плохо. Как вы с этим живете?»

«Никак. — Она пожимает плечами. — А вы как живете со своими поступками?»

(Кивнуть.) «Давайте вернемся к тому, что здесь произошло, хорошо?»

Женщина меланхолично смотрит на сигарету: та почти догорела.

Не будем до нее докапываться. Это не имеет отношения к делу.

Разумеется. Наше дело — превыше всего.

«Наверняка найдутся люди, совершавшие гораздо более ужасные вещи».

«Конечно. Я не военная преступница, но то, что я совершила, было плохо. Из-за меня кто-то потерял работу. Хорошие люди в том числе, не только шишки из руководства...» Она качает головой, пытаясь прогнать эту мысль.

«Ну и кашу вы заварили».