Разговор · Гэри, криптофашист

«Всегда рад полицейскому!»

«Ну то есть...» Он поворачивается к лейтенанту. «Полицейским».

«Ты знаешь что-нибудь о повешенном за „Танцами в тряпье”?»

«Я всё вам рассказал — я просто забрал кирасу. Больше мне ничего не известно».

То истина, мессир. Не ведал сей глупец, во что замешан.

«Я уже рассказал вам всё что знаю. Я глубоко сожалею по поводу кружки, но к остальному не имею отношения». Он неловко поводит плечами.

Ему будто некомфортно в собственной шкуре. Странно это.

Неловкие движения, мессир, — еще не знак убийцы. Тут другое.

«Ах, так вот чем занимается РГМ в Мартинезе? Здорово. — Он кивает с искренним одобрением. — Рад слышать, что кто-то наконец решает этот вопрос».

«То есть что-то вам об этом известно?»

«Нет, нет, — он бурно мотает головой, поправляет галстук. — Ничего. Это был какой-то наемник, но это все знают... Я просто рад, что вы расследуете это дело, вот и всё».

Ему как-то неудобно в одежде, а? Странно...

Он не убийца, нет. Но что-то тут нечисто.

«Ага».

«Может, я могу вам еще чем-то помочь? Я не сую нос в такие дела. Я порядочный человек».

«То есть что-то вам об этом известно?»

«Гэри, ты знаешь, как обратить время вспять?»

«Ты сказал, что обсудишь со мной солийцев, когда не будет Кима. Его нет».

«Уф, не хочу об этом... Я зря так. Не стоило так говорить про вашего напарника».

«Большинство солийцев ушлые, но ревакольские всегда оставались верны Реваколю — и Сюзерену. Я...» Он умолкает.

«Это к лучшему, солнышко. Забудь этот эпизод».

Он просто кивает. Длинные светлые волосы падают ему на плечи.

«Да, офицер. Я рад, что у нас появилась возможность поговорить об этом честно, как мужчина с мужчиной».

«Слушаю».

«Ну, солийцы — умный народ. Умный и скрытный. Большинство людей думает, что они закрылись на своей изоле, потому что им противно жить бок о бок с остальными нами...»

«Не утверждаю, что вы тоже так думаете. Вы, кажется, проницательный человек, офицер. Сыщику без этого никуда».

«Благодарю. РГМ редко получает заслуженную похвалу».

«И очень зря. Где бы мы все были без органов правопорядка? Но возвращаясь к теме...»

«Соль остается закрытым регионом, но солийские агенты влияния постепенно пробираются в высшие эшелоны власти на других изолах».

«Они приезжают под видом добропорядочных иммигрантов. Иногда студентами, учатся играть на наших скрипках и виолончелях. Но чаще — работниками в сфере кибернетики и тому подобных продвинутых индустриях».

Известно, что Соль технологически развита, хотя неясно, насколько именно.

«Опасно, когда иммигранты работают в сферах, связанных с информационными технологиями».

«Именно. Соль знаменита — печально знаменита — шпионскими технологиями. Не слишком ли... удачно складывается?»

Соль и правда известна продвинутой микротехникой и ее экспортом в другие страны. Кийон Эндрахт, владелец «Эндрахт Эйрворкс», — солиец...

Вполне логично, что технологически развитая нация, производящая много микротехнологий, будет продавать их иностранным правительствам. Само по себе это ничего не доказывает.

«Догадываюсь, куда ты клонишь...»

«Да. Они продают нам классные технологии, а потом засылают экспертов, которые делают вид, что они не эксперты...»

«Играют на своих виолончелях и скрипочках — о, мы любим вашу музыку! — и работают во вроде бы несвязанных сферах, например, в органах правопорядка, где у них есть доступ к огромному объему секретных данных...»

«...и с помощью своих продвинутых технологий шантажируют, обманывают, манипулируют высокопоставленными членами правительств и корпораций, превращая их в агентов влияния Соли».

А не может ли кто-то подслушивать и этот разговор? Нет ли в тростниках жучков — не только насекомых, но и крошечных солийских жучков? А может, жучки повешены на жучков...

«Не верю я в эту теорию».

Он фыркает. «Большинство не верит... а потом уже слишком поздно. Я вас предупредил. Делайте с этим предупреждением что хотите».

Он разочарован в тебе и не видит смысла спорить дальше.

«Гэри, мне кажется, ты пробуждаешь во мне расизм».

«Поверьте, офицер, расисты тут — солийцы. Они считают себя лучше остальных — и потому думают, что именно им полагается дергать мир за ниточки».

«Так что следите за своим напарником. — Он некоторое время держит молчание, потом завершает: — Хватит. Обсуждать это далее небезопасно».

«Этому нужно положить конец. Что я могу сделать?»

Он придвигается так близко, что ты чувствуешь на подбородке его прохладное дыхание. «Просто делайте свою работу как офицер РГМ».

«И держите ухо востро со своим напарником. — Он некоторое время держит молчание, потом завершает: — Это был хороший разговор».

«Солийцы знают обо мне всё? Это вызывает сложные чувства...»

«Жутко, да? — скалится он. — Но нужно просто дальше делать свое дело, офицер. Однажды, когда мы станем сильнее...»

«А пока — держите ухо востро со своим напарником. — Он некоторое время держит молчание, потом завершает: — Это был хороший разговор».

«Ты преувеличиваешь. У солийцев есть дела поважнее».

«Поважнее, чем украдкой захватить весь мир? Ну-ну. Продолжайте себя убеждать. — Он скрытно оглядывается. — Наша беседа закончена. Здесь больше небезопасно говорить».

Он разочарован в тебе и не видит смысла спорить дальше.

«Ты дал мне много новой информации. Мне нужно это обдумать, посоветоваться с напарником...»

«Умоляю, не теряйте бдительность! — энергично машет руками он. — Не выдавайте, что вам известно про солийский заговор. Кто знает, что он с вами сделает...»

«Что-то не нравятся мне твои намеки, но продолжай».

«Ну, видите ли... Они продают нам классные технологии, а потом засылают экспертов, которые делают вид, что они не эксперты...»

«Логично же. Соль славится продвинутыми технологиями — и экспортирует то, что наиболее выгодно экспортировать».