Кортенар
Ты
Эмпатия
Сумрак
Руд Хунклувен
Де Поль
Элизабет
Риторика
Грубая сила
Внушение
Самообладание
Ким Кицураги
Энциклопедия
Скорость реакции
Восприятие (зрение)
Визуальный анализ
Глен
Внутренняя империя
Болевой порог
Стойкость
Авторитет
Сила волиВосприятие (слух)
Концептуализация
Гарт, управляющий кафетерием
Тит Харди
Координация
Эквилибристика
Полицейская волнаВосприятие (обоняние)
Логика
Электрохимия«Да! Продолжай говорить!» Лейтенант изо всех сил зажимает твою рану ладонями. «Ты слышишь меня? Не отключайся!»
Но ты не можешь. Слишком трудно. Твои веки тяжелеют, а звуки отдаляются. Подступает холод. Ким тоже где-то далеко, он почти пропал... но вдруг! Ты чувствуешь, что кто-то за его спиной...
Тонкий белый силуэт возвышается над ним. Кто-то стоит... кто-то поднимает пистолет. Лейтенант этого не видит. Он обеими руками зажимает твою рану...
«НЕТ», — говоришь ты и протягиваешь ему свое оружие. Твоя рука дрожит, а глаза полны страха.
Этого достаточно. Медлить нет времени. Стремительно, как высвобожденная пружина, лейтенант выхватывает пистолет из твоей окровавленной руки, разворачивается и стреляет.
Ты слышишь тонкий крик — женский. Потом звук пропадает, словно кто-то нажал кнопку «СТОП» на магнитофоне. Женщины больше нет. И Кима. И всего остального мира.
Нет. Я хочу вернуться в бой. Спасти Кима.
Он не выходит в дверь! Тело не выходит. О боже, нет... Он не разлагается, а наоборот, распухает. Много часов. В мучениях. Он стонет во сне.
И гниет. И обеззараживается. И пахнет лекарствами, и чувствует во рту слюну. Плывет на облаке анальгетиков. Бьется в своем беспокойном сне.
Где-то вдалеке звучит радио. Радио мира. Передают звуки: доброе утро, Элизиум. Скоро ты вернешься в мир.
Ты хочешь пить. Потянись за стаканом воды у кровати. Мир пока на месте. Поспи еще...
Часы превращаются в дни. Скоро мы встанем и снова начнем все с начала. Снова! Мы наконец-то знаем, что это была за адская машина снаружи. Это зов трубы...
Нет. Это был он. Он — это адская машина, разве ты не видишь? Он никогда не останавливается. Только становится хуже.
Это был он. Он — это адская машина. Он никогда не останавливается. Только становится хуже.
Бой? Нет никакого боя. Бой окончен — мы проиграли. Тысячу лет назад. Ты лежишь здесь целую вечность. Продолжай падать... Глубже, еще глубже. Выходи в дверь.
Конечно. Я знаю, что ты хочешь. Все уходят, когда появляется шанс. Давай, падай глубже. Глубже... и выходи в дверь.
Брат, ты уже был призраком. Там, наверху — ты кричал вместе с ними всеми. Вы пугали друг друга. Преследовали.
Настоящие призраки — это живые. Мертвецы молчат. Они не хлопают ставнями и не пишут писем кровью. Все это удел живых. Оставь их. Упокойся.
Этого достаточно. Медлить нет времени. Стремительно, как высвобожденная пружина, лейтенант выхватывает пистолет из твоей окровавленной руки, разворачивается и стреляет.
Ты слышишь рев боли. Предсмертный вой. Потом звук пропадает, словно кто-то нажал кнопку «СТОП» на магнитофоне. Громадной фигуры больше нет. И Кима. И всего остального мира.
«Нет! — кричишь ты. — СЗАДИ!» Крик срывается с твоих окровавленных губ, а глаза полны страха.
Медлить нет времени. Лейтенант разворачивается и стреляет, а потом валится прямо на тебя.
Ты слышишь тонкий крик — женский. Потом звук пропадает, словно кто-то нажал кнопку «СТОП» на магнитофоне. Женщины больше нет. И Кима. И всего остального мира.
Медлить нет времени. Лейтенант разворачивается и стреляет, а потом валится прямо на тебя.
Ты слышишь рев боли. Предсмертный вой. Потом звук пропадает, словно кто-то нажал кнопку «СТОП» на магнитофоне. Громадной фигуры больше нет. И Кима. И всего остального мира.
«Выстрелит... убьет...» — стараешься ты произнести окровавленными губами. Ты пытаешься отдать ему свой пистолет, чтобы он понял. Но он не понимает. Он не смотрит тебе в глаза и не видит, что в них страх.
Склонившись над тобой, он просто качает головой. Ты слышишь далекий выстрел. Бархатно-гладкий — и красная точка появляется на куртке Кима. Она быстро растет.
Он валится на тебя, словно тюфяк. Тебя придавливает холодным нейлоном, обдает кровью — и свет гаснет. Весь свет. Последнее, что ты слышишь, — как падают рядом на асфальт его очки.
«Там... сзади...» — пытаешься ты произнести окровавленными губами, но он не понимает. Он не смотрит тебе в глаза и не видит, что в них страх. Он не доверяет тебе.
Тьма еще не сгустилась до конца. Ты уходишь — но и она с тобой рядом. Ты чувствуешь, как змеей движется тонкая фигура. А потом — далекий выстрел. Бархатно-гладкий. Приглушенный.
На тебя валится тяжелый тюфяк. Холодный нейлон и кровь. Он придавливает тебя, и свет гаснет. Весь свет. И звуки. Мира. Пропадают.
Тьма еще не сгустилась до конца. Ты уходишь — но и он с тобой рядом. Ты чувствуешь, как движется фигура, а потом слышишь далекий выстрел. Бархатно-гладкий. Приглушенный.
Тень возвышается над ним. Кто-то стоит... кто-то поднимает пистолет. Лейтенант этого не видит. Он обеими руками зажимает твою рану...
«Черное эхо... оно пахнет абрикосами, и оно... всегда здесь».
«Она вновь полюбила бы меня, но я позвонил ей, и теперь этого не будет».
«Да! Продолжай говорить!» Лейтенант изо всех сил зажимает твою рану ладонями. «Не отключайся! Смотри на меня!»