Разговор · Кортенар

Ты слышишь, как слева от тебя лейтенант взводит курок.

«Мне похер, что вы из полиции. Будете стоять на дороге — завалю и вас тоже».

Ничего не говорить и скрестить руки на груди.

«Ты...» Кортенар обращает на тебя налитые кровью глаза.

«Тебя, наверное, тоже придется убить... Пожалуй, убью тебя... Вот уж не думал, что смогу убить полицейского...»

Ты слышишь, как слева от тебя лейтенант взводит курок.

Нет, он успокаивается. Я могу с ним поговорить.

Ты же не серьезно сейчас так думаешь?

Он... Сейчас он сорвется!

О да, сейчас он сорвется и кого-нибудь пристрелит.

«...СВИНОЕБЫ!» — это единственное слово, которое у тебя получается разобрать. И голос не назвать спокойным.

«...СВИНОЕБЫ!» — это единственное слово, которое у тебя получается разобрать.

(Шепотом.) «Здоровяк — это чертов командир антистачников».

«Если начнется перестрелка, его надо нейтрализовать первым», — кивает он.

Разумная стратегия. Он — лидер.

«У нас мало времени. Это...»

«...Трибунал наемников», — кивает лейтенант.

«Что будем делать?»

«Пока в моих планах просто остаться в живых, — он кладет руку на кобуру. — Но мы должны вмешаться».

Он не хочет. Но он должен.

(Шепотом.) «Здоровяк — это наемник, что был у ворот. Командир антистачников».

(Прошептать.) «Нам лучше отойти».

«Нет, — твердо говорит лейтенант. — Мы должны вмешаться. Иначе это плохо кончится...»

«У меня кончилось терпение, голожопый». В его глазах лихорадочный блеск. «Пришло, нахуй, время платить по счетам».

«Уберите свое чертово оружие». Тит сохраняет полное спокойствие. «Могут пострадать люди. Давайте спокойно все обсудим».

«ЗАВАЛИ! Слова тут тебе не помогут, дикарь ебаный!»

Это наемник, который был у ворот! Его грудь вздымается и опадает под керамической пластиной, а пальцы сжимают рукоять пистолета.

С ним что-то серьезно не в порядке.

Промолчать.

«Это все недоразумение, но пока что не случилось ничего непоправимого. Вы можете просто вернуться в казармы, и мы обо всем забудем».

«О-о, какая милосердная киптка! Она готова пощадить нас, если мы просто забудем о нашем униженном и убитом командире». Ее голос лишен эмоций, и это пугает. «Я думаю, нам просто надо их всех убить, Корти».

«Вы же все пьяны! Идите проспитесь!» Судя по ее тону, она очень уверена в себе. «Вы не посмеете расстрелять семь человек посреди улицы. Это вам не пограничье и не аванпост в джунглях».

«Спокойно, Лиззи, — говорит он почти что нежным голосом. — Я разберусь. Я хорошо знаю таких ребят — уверен, мы сможем прийти к мирному соглашению. Верно, уважаемые?»

Против него — чудовищная огневая мощь, и он это знает.

«Мирному...» — кажется, всхлипывает закованный в броню человек.

«...Гнездо в брюшной полости, как маленькая дикая мышка...» Ты способен расслышать слова человека за маской, но толку от этого немного.

«Черт, она была права. Здесь должен быть третий наемник...»

Третий — опаснее всех. Он тяжело вооружен.

Лейтенант на самом деле боится за свою жизнь. Нужно поговорить с ним, прежде чем ввязываться в это.

«Твою мать. Третий. Как мы его пропустили?» — показывает лейтенант на фигуру в шлеме.

«Твою мать. Их трое. Я надеялся, что будет... меньше», — показывает лейтенант на фигуру в шлеме.

Третий — опаснее всех. Он тяжело вооружен.

«Он опасен...»

«Тс-с-с!» — поднимает левую руку лейтенант.

«Ким, что тут происходит?»

Это командир антистачников. Его грудь вздымается и опадает под керамической пластиной, а пальцы сжимают рукоять пистолета.

Это ВСЕ ЕЩЕ не конец. Ему больно. Где-то глубоко внутри держится за жизнь та оставшаяся частичка тебя. Гонка никогда не кончается. Она только становится тяжелее.

Кипт — это уничижительное название для людей семенинского происхождения. Эта женщина использует его весьма фривольно.