Разговор · Тит Харди

«Мы поговорили с Эвраром. Он обещал, что ты будешь сотрудничать со следствием».

«Я пойду». [Уйти.]

«Ладно, я поговорил с Клаасье. Теперь мне нужна Руби».

«Зачем?» Он откидывается и смотрит на тебя с любопытством.

«Отвечу прямо. Она — следующее звено в цепи, ведущей меня к убийце наемника».

«Звучит так, будто ты делаешь из нее подозреваемую. У меня такое не пройдет».

«Руби — одна из нас. Мы ее под моралинтерновский каток не бросим, ну на хер!»

«И тебя на хер, пед... агог сраный, выискался!» Спохватившись, он косится на Тита. Громила вздыхает.

«Руби пропала. Кто прячется от полиции, ведущей расследование по делу об убийстве, тот становится подозреваемым. Так уж это устроено, сами знаете».

«Этого недостаточно — мягко говоря. Не хочу показаться грубым, но у нас тут вообще-то своя атмосфера. Так что если нет внятной гипотезы, указывающей на Руби, лучше тебе просто свалить».

«Думаю, Тит, мы продолжим ошиваться здесь. Вы будете удивлены, как быстро находятся подтверждения гипотезе, если их искать».

Краем глаза ты видишь, как в куст — прямо за окном, за спиной Тита — залетает птичка.

«Думаю, Тит, мы останемся. Мы пока даже не говорили с представительницей компании — стоит этим заняться, — поворачивается он к тебе. — Насколько я понимаю, она на пирсе к северо-западу».

«А если представитель нам не поможет, возможно, вмешаются сами „Уайлд Пайнс“? А может и нет. Так или иначе, скоро нам будет что предъявить Руби».

Нетушки. Ты лучше останешься. Обойди местность еще раз — может, отыщешь представителя компании и вы пообщаетесь? Может, и сама компания поможет? А потом вернешься к этим.

«Пустословие. Канцелярская болтовня. У тебя даже внятной гипотезы нет. — Он скрещивает руки. — Не хочу показаться грубым, но мы тут как бы немного отдыхаем. Не будете ли вы так любезны съебаться?»

«Она пропала, а кто прячется от полиции, расследующей дело об убийстве, тот становится подозреваемым. Так уж это устроено».

«Я видел ее в опиатном бреду. Паранормальный инстинкт прошептал ее имя мне на ухо».

«Зачем-зачем. Подозреваю, что она убила жертву».

«Как по мне, ты эту кучу дерьма хочешь повесить абы на кого — и выбрал Руби. У меня такое не прокатит».

«Назревает гражданская война, и единственный способ ее не допустить — раскрыть это убийство. А для этого нужно поговорить с Руби».

«Потому что на самом деле ваш лидер — она».

«Да у тебя кукушечка отлетела, коп, — он прячет за улыбкой вспышку гнева. — За этот отряд отвечаю только я — уясни уже это или съебывай».

Да сколько ж раз тебе говорить...

«Да, съебывай!»

«Слушай, ну мне просто надо на кого-то повесить это дело — и я решил на нее».

«Чт... зачем вы это сказали? — Он поворачивается к Титу. — Руби просто следующее логическое звено в следствии. Поговорив с ней, мы сможем вычеркнуть ее из списка подозреваемых».

«Ах, так вам нужен козел отпущения? — Напряжение уходит из голоса Тита. — Что ж ты сразу не сказал, братишка! Вон, бери Глена!»

«Эй, я не... а, хотя... — Глен заливается хохотом. — О да, возьми меня!»

«Не-не, брат, — тянет руку Эжен, — повесь на меня! Хорошенько меня подставь, длань закона!»

«Хватит. Мы тратим наше общее время. — Звучит она раздраженно. — Кажется, мы уже установили, что не выдадим никого отдельно от всех».

«Она подозреваемая в другом деле, что я расследую. О контрабанде наркотиков».

«Я бы хотел снова обсудить кое-что касательно исчезновения Руби».

«Ага, чего?»

«Я нашел связь между вами и местной наркоторговлей. Прикинь?»

«Я говорил с Джойс. Наемник, которого вы повесили, — его дружки придут за вами».

«Клаасье утверждает, что ее не насиловали».

«Блядь! — Глаза и вены громилы вспучиваются. — Знал же, что нельзя верить этой шлюхе!»

Шлюха, м? Какое модное нынче слово. Особенно из уст страдальцев-мужчин. Как бы то ни было, ты попал по больному. Тит вне себя — нет, даже больше: он чувствует себя преданным.

«Для протокола, — с нажимом говорит она, — Тит Харди не давал эксплицитной оценки жертвы как шлюхи. И ничего не говорил о доверии ей».

«Ой, завали и не лезь, Лиз! — Он снова поворачивается к тебе. — Он ее изнасиловал. Он был вообще отъехавший. Ты и представить не можешь!»

«Она просто ушла в отрицание, сволочь ты. Ты не понимаешь, она пережила травматический опыт. Закрылась. И не верит тебе».

«Да, она ж ваще чокнутая, — осторожно прибавляет мужчина с крысиным лицом. — Ебанутая стерва, сам знаешь такой типаж. У нее пиздец в голове».

Это попытка тебя отвлечь. Не сбивайся с курса.

«Угу, с головой у нее малость нелады, я и сам так подумал...»

«Слушайте. Ее не насиловали, — голос лейтенанта начинает выдавать раздражение. — Показание свидетельницы совершенно однозначно».

«Законник, — шипит он сквозь сжатые зубы, — ты меня, блядь, не доводи. Я тебе сказал не давить на нее!»

Ладони его превращаются в кулаки.

«А ты пошел и надавил. — В нем что-то ломается. Он делает шаг вперед и прибавляет: — Я тебя... блядь...»

...ударю — пригнись!

«ТИТ ХАРДИ!» Голос ее звенит как предупредительный выстрел.

Успех. Тит отступает. Дружно разжимаем кулаки.

А ты мне не командуй, что делать с кулаками!

«Эврар лично послал меня с этим разобраться. Если мы не разрулим это дело, дерьма глотнут все — но тебя, Тит Харди, вообще уроют. Я понятно выражаюсь?»

Когда она злится, то с нажимом произносит «с». От этого ее голос звучит почти гипнотично. Губы при этом едва двигаются.

Жутковато, если честно.

Кто-то должен подать голос и снять напряжение. Старпом.

«Слушай, начальник, — татуированный мужчина щелкает пальцами, привлекая твое внимание. — Мы точно знаем, что этот мертвый скот — насильник и убийца. У нас есть запись признания».

«Покажи ему, Тит. — Он поворачивается к Титу; тот все еще тяжело дышит. — Не навредит же, а?»

«Вот, козлина! — Он со стуком выкладывает на стол аудиокассету. — Ты это, блядь, послушай, а потом вернись и скажи мне, что этот солдат апокалипсиса — невинная овечка».