Разговор · Клаасье (мисс Танцовщица Оранская)

«Я не буду привлекать вас к ответственности... пока. Не заставляйте меня жалеть об этом». (Не арестовывать ее.)

«Вы не пожалеете, детектив...» Ощутимо содрогаясь, она выдыхает. Потом берет себя в руки.

«Я выпишу вам повестку. Но если не явитесь в участок, я вам уже ничем помочь не смогу». (Выписать повестку.)

«Вы не пожалеете...» Ощутимо содрогаясь, она принимает бланк повестки. Потом берет себя в руки.

Мессир, возможно, совершили вы ошибку роковую.

Возможно. А может и нет. Милосердие никогда не бывает совершенно напрасным.

«Я буду здесь все время, обещаю. И по ночам тоже. Я окажу вам любую помощь в расследовании, а через шесть недель обязательно явлюсь в 41-й участок, — убеждает она и добавляет: — Обещаю».

«Ким, арестуй ее, пора с этим завязывать». (Арестовать ее.)

«Пройдемте со мной в мотокарету».

Она сдавленно всхлипывает и вытягивает руки. Из-под закатанных рукавов комбинезона выглядывают белые костлявые запястья.

Ждут, когда ты вопьешься в них своими зубами и когтями...

Лейтенант убирает наручники. «В этом нет необходимости. Я сам отвезу вас в 57-й участок и постараюсь, насколько это возможно, замедлить процесс экстрадиции».

«Возможно, нам удастся затянуть его на неопределенный срок. Но на время расследования вам действительно будет безопаснее остаться в участке». Он оборачивается к тебе.

«С этим я справлюсь сам. Она не убежит. Увидимся завтра утром, офицер. Буду ждать вас внизу в „Танцах в тряпье“».

«А что изменят эти пара месяцев? Или даже месяц?»

«Они могут изменить всё. — Она смотрит по сторонам. — Город, правила экстрадиции... Те, кто меня ищет, могут сами попасть в тюрьму. А может, Ревашоль...» Она умолкает.

Ты слышишь отчаяние в этой тишине. Загнанное в угол животное, которое пытается вырваться на свободу.

«Может, Ревашоль освободится? Может, меня будут судить в свободном Ревашоле? В независимом государстве, которое не передает заключенных Моралинтерну».

Свободный Ревашоль... С шоссе доносится далекий низкий гул. Огромная машина забивает сваи на юге. Ты чувствуешь, как у тебя по позвоночнику пробегает разряд электричества.

«Я бы не очень на это рассчитывал», — говорит он, звеня наручниками...

«Звучит неплохо... Другой Ревашоль. Свободный. Независимый».

«Мир может измениться. Как менялся раньше». В ее круглых светло-карих глазах блестят слезы.

Как погляжу, игра в политику ей удалась?

Это был ее последний козырь. Она не знает, что еще сказать. Решение за тобой: ты один восседаешь на троне своего разума.

«Я тоже».

«Напрасно. Мир может измениться. Как менялся раньше...» Она смотрит на тебя, застыв на месте.

Не этого ответа, мессир, она ждала от вас. Быть может, полагала, что вы какой-то патриот иль коммунар?

«Это не имеет никакого отношения к делу».

«Знаю, но...» — она не знает, что сказать.

Игра в политику не задалась.

«Только через мой труп».

«Ну ладно, что ж...» В ее круглых светло-карих глазах блестят слезы.

Что это было?

ГРЯДЕТ.

«А какие еще у меня есть варианты?»

«Повестка? Которая обязует меня явиться в участок, иначе меня объявят в розыск. Вы можете мне ее выписать. Вовсе не обязательно арестовывать меня прямо сейчас... Я больше не буду выходить по ночам, обещаю. Я буду здесь».

«Я знаю, что так можно. Просто позвольте мне прийти самой. Через пару месяцев. Или, может, даже через месяц. Это все, о чем я прошу...»

«У вас есть нужный бланк...» Лейтенант смотрит на твой журнал.

Ну всё. Я так и знал. Ким тоже попался с потрохами.

Мессир, воистину.

О боже мой, и им она играет! Как будто бы марионеткой... Кто мог помыслить о таком?

«У меня есть нужный бланк...» Лейтенант заглядывает в свои бумаги.

«А чего же вы тогда заслуживаете?»

«Не знаю... — Она отбрасывает сигарету. — Провести отведенные мне дни, танцуя в обнимку с сигаретами и бутылкой, — погрязнув в этом говне. Как все».

Что?

Арестовывай ее! Не позволяй ей сбить тебя с толку!

«И как же ей удалось его убить?»

«Вы же говорили, что там есть потайной ход?» Она показывает на дверь в мастерскую по ремонту автоматов для пинбола.

«Она могла воспользоваться ей, выстрелить прямо отсюда, с того места, где я стою. Снаружи было слишком темно, я бы ее не увидела».

А затем незаметно проскользнула вниз? Вполне возможно...

«Интересная теория. Она знала о существовании этой двери? Вы выходили сюда вместе с ней?»

«Да. Она часто бывала здесь, наверху. Она раньше приходила выпить на крыше, когда...» Женщина умолкает, беззвучно шевеля губами.

Дыра в стене!

«Я слушаю».

«Дыра в стене. Моя кровать стоит прямо возле... — Она забывает о лежащей в пепельнице сигарете. — Она бы нас увидела».

«Полагаете, это ее рук дело?»

«Нет. — Она отмахивается от этой мысли. — Нет, зачем ей так мучить себя? Я просто вспомнила, как вы рассказали мне об этом отверстии, и...»

Она не уверена. Отверстие ведь действительно прямо над кроватью, сквозь него можно много всякого увидеть.

Мессир, фантазиям не позволяйте вас далеко от дела уводить. Сосредоточьтесь.

«Вы ведь подумали о дыре в стене? Об отверстии в стене мастерской».