Разговор · Жан Викмар

«Я знаю, кто такой Джейкоб Ирв. Я хотел дать тебе шанс прекратить наебывать меня. Как наивно с моей стороны. Ты загнал полицейскую машину стоимостью 45 000 реалов в океан — чего еще я ожидал?»

«Я не знаю. Не знаю, почему она там».

«А я знаю. Ты ее туда загнал. Вся улица это видела. Теперь это местная достопримечательность, туристам будут показывать. Спасибо, что опрокинул нас всех через хер, Гарри».

«Время пришло. Для Текилы Сансет».

«Ах-ха-ха, ох-хо-хо». Он хватается за живот, заходясь в приступе безрадостного смеха. «Текила Сансет. Никакого Санрайза, потому что ты уже практически мертв. Так смешно, Гарри. Спасибо, что опрокинул меня через хер».

«Я напился и утопил ее в океане».

«Как неожиданно. Взял и просто признался. Спасибо за честность. Спасибо за то, что уничтожил полицейскую собственность стоимостью 45 000 реалов, которые вычтут у всех из зарплаты».

«Погоди-ка, в океане?» (Изобразить изумление.)

«Да, в океане. На дне морском. Наш служебный экипаж теперь пристанище для рыб, моллюсков и прочей водяной дряни».

«Да пошли вы все на хуй! Я не хочу состоять в вашем подразделении».

«Нет, Гарри. ПОШЕЛ ТЫ НА ХУЙ! Ты уже все нам обосрал. Я дважды объяснял ситуацию Прайсу и четыре раза — Бердяевой. Я твой напарник. Я несу ответственность, когда тебя нет на месте».

Когда ты отошел от дел, ими занялся я. Ими и твоим спецотрядом.

«Я готов снова руководить».

«Об этом вообще речи не идет». Он смотрит сначала на тебя, потом на Трэнта. «Я неверно сформулировал вопрос. Он должен был звучать так: в состоянии ли он самостоятельно одеваться и ходить на горшок, или нам придется добиваться для него пенсии по инвалидности?»

«Он ошибается. Я уже не гожусь для работы».

«Я согласен, Гарри». Он кивает. «Только не жди, что мы будем выбивать тебе пенсию по инвалидности. На нее и так очередь из тех, кто хорошо делал свое дело. Тебе среди них места нет».

«Понятно, Трэнт, спасибо. Это... полная бессмыслица. Рад, что мы взяли тебя с собой. Сможет он работать в подразделении по расследованию особо тяжких преступлений или нет? Превратился ли он в кретина? Вот что меня интересует».

«Он намекал мне на такую возможность. Мне, конечно, нелегко в это поверить, но он, кажется, очень хочет сам себя в этом убедить. И я видел, как он работает. Его методы... нетрадиционны».

«Да. В это очень, очень трудно поверить. Потому что это идиотизм и вранье. Невозможно стереть память самому себе. Даже с теми объемами пильзнера крепкого, которые ты ежечасно в себя закачиваешь».

«Ты просто врешь. Или сошел с ума. Или и то, и другое».

«Кто такой сын Лунга?»

«Это городская легенда. Полицейский, который применяет чрезвычайно экспериментальные методы расследования. Это культурная отсылка, детектив».

«Все это бессмысленно. Я абсолютно ВНЕ этого всего. Вы понятия не имеете, что я только что видел!»

«Закрой рот! Не стирал ты себе память. Этот вариант мы даже не рассматриваем. Это невозможно. Даже с теми объемами пильзнера крепкого, которые ты ежечасно в себя закачиваешь».

«Я добился таких вершин, которые были недоступны обычным детективам. Я обнаружил...»

«Я все выдумал. Это была просто фантазия, глупая шутка. Я знаю, кто я такой».

«И чего же?»

«Я трудяга с разбитым сердцем».

«Сперва я тоже так думал. Что это просто фантазия. Но... Я видел, как он работает. Никакая это не фантазия. Он действительно переживает что-то необычное. Он действительно не помнит».

«Мне жаль, лейтенант, но вы попали под обаяние засранца. Такое бывает. Я понимаю, что с этим сложно смириться, но он все это выдумал. Потому что он психопат. Вот так просто».

«Детектив Викмар... Он ведь и раньше терял память. Нужно отнестись к этому серьезно».

«Этот мусор пиздит. У него явно что-то нахуй съехало вот тут». Он крутит указательным пальцем у виска.

«Это в точку, парень. Он натуральный психопат, и придумал всю эту историю с амнезией, чтобы нас наебать».

«Не могу в это поверить. Засранец все это придумал, чтобы нас наебать, просто потому что он психопат. Типичный Гарри. Со своими больными шуточками. Я тебе говорил, Джуд».

«Я детектив».

«Я алкаш и неудачник».

«Со мной случилось нечто настолько печальное, что я не мог оставаться собой. Это была защитная реакция».

«Амнезия, вызванная посттравматическим расстройством? Трэнт?» Он поворачивается к внештатному консультанту. «В это я могу поверить. Засранец — надломленный человек. Всегда таким был. А кто не надломлен? Я вот надломлен. Но знаешь, что?»

Он снова поворачивается к тебе. «Я держу себя в руках. Кроме того, я уверен, что человек не может стереть себе память, как бы ни был травмирован. Это нереально. Ты врешь. Или сошел с ума. Или и то, и другое».

«Но, детектив Викмар, — вмешивается она, — он ведь и раньше терял память».

«Я столько пил, что потерял память. А теперь она потихоньку возвращается».

«Это так, ему действительно все лучше и лучше. И я могу подтвердить, что перед этим инцидентом он пил много алкоголя».

«Пил-то ясное дело». Жан поворачивается к тебе. «Люди иногда это делают, а он и подавно. Однако никто не забывает всю свою жизнь из-за выпивки».

«Пил-то ясное дело. Люди иногда это делают, а ты и подавно. Однако никто не забывает всю свою жизнь из-за выпивки».

«Капитализм. Капитализм размазал меня по стенке. Так и есть».

«Ох, посмотрите на нашего бедняжку! Жертва этаноло-промышленного комплекса. Ты превратился в инва-коммуниста? По-твоему, это смешно?»

Он поворачивается к внештатному консультанту. «Задавать ему этот вопрос не стоило — он как психованный подросток. Я спросил тебя. Ведь невозможно стереть себе память одним только алкоголем, верно? Он либо врет, либо сошел с ума».

«Погоди-ка, с социально-экономической? Ты думаешь, я настолько обнищал, что потерял память?»

«Ну, не так буквально. Но, думаю, что, хотя все и считают критическую теорию далеким от реальности либеральным учением, по моему мнению, не стоит исключать этот вариант».

«Что?! Он потерял память из-за капитализма?»

«Нет, не совсем так, я не имею в виду школу Фредефорта. Но, Гарри, я спросил, что по-твоему с тобой случилось?»

«Возможно, все дело в этой аномалии в церкви. В двухмиллиметровой прорехе в реальности».

«А она что, соединяется с двадцатисантиметровой прорехой в твоем мозгу? Конечно. Какая симметричная теория. Идеальный паззл».

Именно так, сателлит-офицер Викмар. Это Мартинез.

«Я знал, что ты слишком закоснел, чтобы понять эту аномалию».

«Звучит странно, но я при этом присутствовал. Церковь на побережье вибрировала от аудиопространственной аномалии. Возможно, это связано с энтропонезом, а может — с радиоволнами...»

«Как бы там ни было, это действительно происходило. Я даже изложил это в своем отчете — вам стоит с ним ознакомиться. Однако я не думаю, что это имеет какое-то отношение к тому, что он допился до умственного расстройства».

«Спасибо, лейтенант Кицураги. Чтобы внести ясность — я не думаю, что изоларный энтропонез — это выдумка. Доказано, что это глобальный феномен Серости. Тем не менее...»

«... абсолютная потеря памяти после ужирания „Красным командором“ доказана не была. Честно говоря, я думаю, что он нам врет».

«Да-да. Аномалия. Слушай, я понимаю. В пьяном бреду ты придумал энтропонетическое оправдание своему безумному алкоголизму. Это объяснимо».