Разговор · Эврар Клэр

«Господин Дюбуа! Каждый рабочий сам за себя, верно?» Он хищно ухмыляется. «Чем могу быть полезен?»

«Эврар, насчет стукача...»

«Эврар, сейчас мне нужно идти, но, возможно, мы еще продолжим разговор». [Уйти.]

«До скорой встречи, дебардёр!» Толстяк поднимает руку в прощальном жесте. «Шучу. Но не смеюсь».

«Минутку...» Он открывает выдвижной ящик и достает оттуда пластиковую карту. «Это чтобы входить и выходить через ворота».

«Это профсоюзная карточка? У меня уже есть такая».

«Замечательно, что вы украли чью-то членскую карточку. Но вот это ключ-карта. Из порта без нее не выбраться».

«Отлично! Не хотелось бы здесь застрять».

«Вот, теперь вы один из нас. Настоящий красно-белый человек из профсоюза. Берегите себя, Гарри».

«Эм, спасибо. Я как раз думал, как отсюда выбраться».

«Оказывается, забастовщикам раздавали какой-то алкогольный напиток. Я повысил его градус».

«Я хочу поговорить о повешении».

«Оказывается, забастовщикам раздавали какой-то алкогольный напиток. Я прекратил этот бардак».

«Поможете мне снять с дерева мертвое тело?»

«Я встретил девушку по имени Асель. Она сказала, что работает с вами».

«Забавно...» Толстяк лениво зевает. «Я такого не припомню, Гарри».

«Забавно, — замечает лейтенант, поднимая глаза от своей записной книжки. — Она хотела организовать производство наркотиков в старой церкви на побережье».

«А, эта Асель!» Он постукивает себя пальцем по виску. «Да, кажется, припоминаю. Я отправил туда эту юную красотку, чтобы она оживила обстановку. Открыла для местных анодную музыку».

«А еще приказали организовать лабораторию по производству амфетаминов?»

«Лабораторию по производству амфетаминов?» Он кажется удивленным. «Это весьма аморально и безнравственно. Кроме того, опасно для здоровья».

«Но я не слишком хорошо понимаю современную молодежь. Что за музыку они слушают? Что за наркотики принимают под нее?..» Он качает головой и грустно улыбается.

«Похоже, вы пытаетесь организовать местную лабораторию по производству амфетаминов, — произносит лейтенант с нехарактерными для себя нотками презрения в голосе. — И бог знает где откапываете для этой цели людей, которые не в ладах с законом».

«Откапываю бог знает где?» Толстяк шумно выдыхает. «Эта Асель — дочь Мико Кебаба, который получил свое прозвище за то, что убил кебабом человека».

«Мне кажется, дочь человека, который совершил убийство при помощи кебаба, справится с маленьким ночным клубом. Вы так не думаете?»

«Мико Кебаб? Серьезно?»

«А может, его звали Боговир? Или Якуб?» Он устремляет взгляд вдаль, будто пытается что-то припомнить. «Может, Конрад или что-то в этом роде...»

Промолчать.

«Я вспомнил, Гарри! Его звали Радогост. Радогост Кебаб». Он самодовольно улыбается. «Но довольно о гойко и кебабах. Чем еще могу быть полезен?»

«Я позволил им продолжить свои дела».

Лейтенант склоняет голову набок, но ничего не говорит.

«Ну, ты же знаешь, Гарри. Дети есть дети». Он бросает быстрый взгляд на фотографию на столе. «В ее возрасте мы с Эдгаром напивались, сбегали из дома по ночам, кидались камнями в мотокареты...»

Кидать камни в мотокареты и управлять нарколабораторией — это не одно и то же.

«Ну да ладно, не будем скатываться в ностальгию». Он поудобнее устраивается в кресле. «Скажите, чем я могу помочь вам, Гарри».

«Как бы там ни было, я пресек производство амфетаминов, но оставил им ночной клуб».

«Ночной клуб...» Он постукивает себя пальцем по подбородку. «Гарри, я человек старомодный. После работы я люблю послушать рок-н-ролл и выпить чего-нибудь безалкогольного. Ночные клубы меня не интересуют».

«Но поглядите на меня, разболтался о себе. А ведь у вас гораздо более важное дело». Он становится серьезным. «Скажите, Гарри, чем я могу вам помочь?»

«Вы используете подвернувшихся под руку детей, чтобы организовать лабораторию по производству амфетаминов?»

«Подвернувшихся под руку детей?» Толстяк шумно выдыхает. «Это дочь Мико Кебаба, который получил свое прозвище за то, что убил кебабом человека».

«Анодная музыка? Оживление обстановки? Да, все совпадает. Сменим тему».

«Да, Гарри». Толстяк ерзает в своем кресле, как огромная улыбающаяся гусеница. «Поговорим о том, что вас действительно интересует».

«Забавно. Она хотела организовать производство наркотиков в старой церкви на побережье».

«Я ищу подпольную ячейку коммунистов. Поможете?»

«Помилуйте, господин Дюбуа. Похож ли я на человека, у которого есть время на подпольных коммунистов? Надпольнее меня не бывает!»

Вот это я понимаю non sequitur!

«Хватит шуток. Я пытаюсь установить контакт с революционными собратьями».

«О, разумеется, Гарри. Никаких шуток, только бизнес. Но ответ по-прежнему нет. Видите же, я занятой человек. В моем графике нет времени на всяких подпольщиков...»

Его презренье ис-с-скренне, мес-с-сир.

«Насколько я понимаю, вы уже говорили с Маньяной. Боюсь, больше мне по этой теме нечего вам предложить...»

Видимо, это всё, что ты сможешь из него вытащить.

«Итак, вы хотели обсудить со мной что-то еще?»

«Если вы еще не говорили с моим Маньяной, советую начать с него. Он, что называется, ближе к земле...»

Тут не поспоришь. Вы метрах в 10–12 над землей, не меньше.

«Я открыл дверь в убежище вашего стукача». (Соврать.)

«Я, кажется, изменил свое мнение по поводу получения подписей».

«Все сделано. Я отправил подписанные документы».

«Я готов получить свой пистолет».

«До меня дошла информация, что профсоюз занимается торговлей наркотиками».

«Что?!» Он ошарашенно хлопает себя по лбу. «Гарри... Как вы можете мне такое говорить? Вы знаете, что, как и любой веселый толстяк, я ценю юмор, но клеветы не потерплю. Вы на самом деле собираетесь это расследовать?»

Его реакция кажется искренней, но... Честно говоря, с ним никогда не угадаешь.

«Да». (Солгать.)