Разговор · Самообладание

«Говорил Эдгар. Отдал дань уважения, как будто я какое-то ископаемое в форме. Наговорил кучу банальностей о трудностях борьбы, козырнул своим дипломом с отличием. Даже Мазова процитировал».

«Нельзя доверять социал-демократу, который цитирует Мазова...». Внезапно он вспоминает еще кое-что: «Ах да, еще благотворительность. Они обожают свою благотворительность. Эдгар предложил мне одеяла и социальное жилье. У меня до сих пор сохранилась газовая плитка, которую он принес».

«Когда это было?»

«Двадцать лет назад. Теперь ни один из них ходить уже не может, так ведь? Они тогда еще не были такими жирными».

Примерно в это время Клэры обрели свое влияние.

«Дрос, ты убил наемника компании „Кренель“ по указке Клэров? Чтобы спровоцировать беспорядки?» (Продолжить.)

«Я не собираюсь больше ничего делать для этой свиньи», — качает он головой.

«Больше? А что вы делали для Эдгара до этого?»

«Пытался обучить его основам социал-экономической теории Мазова. Ничего не вышло. Наши пути разошлись». Он снова заходится в приступе кашля.

Ладно, повешенного он уговорил не по указке Клэров. Но здесь все равно что-то нечисто.

Он что-то скрывает, ты это чувствуешь. Старик не врал напрямую, но откровенностью это тоже не назовешь...

Это эвфемизм.

Он что-то скрывает, но у тебя может не хватить информации, чтобы вывести старика на чистую воду...

Должно быть, это одна из тех загадок, которые тебе никогда не разгадать...

Не зацикливайся на этом. Продолжай!

Ты чувствуешь, что он что-то скрывает, но что? Должно быть, это одна из тех загадок, которые тебе не удастся разгадать...

Нет ничего сверхъестественного в том, чтобы пропустить один факт из сотни. Встряхнись и продолжай.

«Больше? А что ты делал для него до этого?»

«Сделаем вид, что ты этого не говорил».

«Их первыми следует поставить к стенке, — выплевывает он. — Первыми к стенке. За то, что поддерживают капиталистические фабрики. Они должны уйти первыми, до своих хозяев...»

«Ты с ними связывался?»

«Я ни с кем не связывался! Я в бегах. Эдгар сам пришел ко мне».

«Откуда он узнал об этом укрытии?»

«Он, конечно, оказался здесь не случайно, — кивает старик. — Сам додумался и спланировал. Какие-то детишки рассказали ему про монстра на острове. Я же говорю, соображает». Он указывает на тропу.

«Вышел из лодки и прошел тем же путем. Я даже дверь для него открыл, подумал, он ведь пролетарий. Не выдаст меня».

Старик пожимает плечами. «В одном я был прав».

«Откуда он узнал об этом укрытии?»

«И он позволил тебе остаться здесь?»

«Позволил?» Старик оглядывается по сторонам. «Подконтрольная зона — это незаконный преемник ревашольской коммуны. Мы отвоевали это укрепление у лоялистов. Даже Клэры это понимают...»

Они позволили ему остаться здесь. Это «понимание» было просто выражением любезности. Но с чего вдруг?

Клэры знают Мартинез от и до, конечно же, от них не укрылось и его существование! Может быть, это они попросили его...

«Мы не первые люди из города, с которыми ты встречался, так?»

«В одиночестве долго не протянешь...» Он перестал ковыряться в золе и теперь просто раскачивает головой.

«Разве не Эврар управляет профсоюзом?»

«Эта мафиозная жаба и сортиром-то управлять не сможет. У него нет никакого политического образования. А вот его близнец Эдгар Клэр учился в одном из этих университетов в Восточном Ревашоле. Он толкает увлекательные речи про восстание, конфискацию имущества и все такое прочее...»

«Понял».

«Их первыми следует поставить к стенке, — выплевывает он. — Они поддерживают работу системы, коллаборационисты эти. Они должны уйти первыми, до своих хозяев...»

«Угу. А теперь хочу спросить кое о чем...»

«Хорошее было дело, затолкать его под эту лошадиную карету. Вот только в тридцатые, эти диско-шлюхи...» От ненависти его дыхание сбивается, и больше ни слова не разобрать.

«Ясненько».

Кивнуть.

«Добавишь что-нибудь еще?»

«Социал-демократического клоуна?»

От этих воспоминаний губы старика растягиваются в язвительной улыбке.