Разговор · Клаасье (мисс Танцовщица Оранская)

«Почему вы спрашиваете об этом?» Она не выглядит удивленной.

Пусть отвечает на вопрос. Ничего ей не объясняй.

«Эта мысль посетила меня в ходе одного оккультного видения».

«Оккультного видения? А, ну да, чем же еще это могло быть? Я ни в коем случае не сомневаюсь в истинности знамений, но, быть может...» Она растягивает слова:

«...быть мо-о-ожет, вы их неправильно поняли? Видите ли, он любил жизнь. Я бы даже сказала, слишком сильно любил. По крайней мере, пока другим приходилось платить за это».

Все сходится в ее ответах. Вот молодец! Здесь всё в порядке.

Вообще-то нет, не сходится. Разве ты не видишь, что она явно избегает какой-то темы?

Ну что за странное предположенье? Ведь девою премудрою и честною она была!

«Ого! Суперзвезда, да еще и мистик. Как интригующе. У меня нет никаких сомнений, что все это правда. Как нет никаких сомнений и в истинности знамений, но, быть может...» Она растягивает слова:

«Ого! Да вы мистик. Как интригующе. У меня нет никаких сомнений, что все это правда. Как нет никаких сомнений и в истинности знамений, но, быть может...» Она растягивает слова:

«У меня просто возникло такое чувство. Помогите разобраться, сделайте одолжение».

«Ну... это ложное чувство. Слишком много алкоголя еще не выпито, слишком много ужасных вещей не сделано — ему было рано выходить из игры».

«Прошу вас, ответьте на вопрос. Наслаждался ли он моментом своей смерти?»

«Не думаю, что он получал такое уж наслаждение от того, что умирал, детектив. У него было еще так много дел, так много военных конфликтов в странах третьего мира. Слишком рано выходить из игры».

«Где находится Лелиштад? В смысле, место».

«В Орании, детектив. Это... Кажется, это называется муниципальным образованием. У черта на рогах».

Муниципальное образование Лелиштад включает небольшое количество округов и еще меньшее количество городов. Оно состоит из сельскохозяйственных земельных участков у границы Готтвальда. Краткое описание: коровы, силос, пшеница.

В Орании? Оранская карта морских путей? Его татуировка соответствует происхождению.

«Значит он был с Окцидента, что соответствует информации, полученной от другого свидетеля», — удовлетворенно соглашается лейтенант.

«Погоди, Ким. Я не думал, что мы с тобой участвуем в каком-то соревновании».

«А мы и не участвуем. Расследование преступлений — командный вид спорта».

Без духа соревновательности неинтересно. Соперник обязательно должен быть.

Для него это спорт. Что-то типа стрельбы из лука или дартса?

«Но тебе все равно очень важно попасть, да? Не промахнуться?»

«Нет, это слишком похоже на пинбол. Просто мне нравится, когда в результатах осмотра тела сразу указывают правильную информацию. — Он делает еще одну заметку. — Так на чем мы остановились?»

Врет.

Ничего не говорить.

Женщина смотрит на тебя, затем переводит взгляд на лейтенанта, затем — снова на тебя. Она наслаждается тишиной.

«Соревнование против всего мира?»

«Нет, это для меня слишком концептуально. Просто мне нравится, когда в результатах осмотра тела по возможности сразу указывают правильную информацию. — Он делает еще одну заметку. — Так на чем мы остановились?»

(Взглянуть на результаты осмотра тела.) «Продолжим...»

Она следит за тем, как твой взгляд движется по листку бумаги.

Она ничего не имеет против этих вопросов. Скорее даже наоборот, ей нравится снова вспоминать о нем. Для нее это своего рода прощание с покойным.

(Посмотреть на Клаасье.) «Вы оба из Орании?»

«Да, мы были земляками».

«Это вас и связывало?»

«Нет, он для такого был слишком стар, к тому же из другой части Ораньенрийка. Я даже не понимала его акцент. А что нас действительно связывало, так это не Орания, а дурные привычки».

Секс, алкоголь.

Спиды... Возможно, также силденафил.

И насилие.

И что, никакой льюбви к родной Орании? Но он же был зольдатом?

Не стоит влезать в политику.

Женщина продолжает улыбаться — думает об их дурных привычках.

«Военный — и не патриот?»

«Нет. Он ушел с воинской службы, когда его научили тому, чем он занимался на Семенинах. Он не был „ура-патриотом“. Скорее придерживался философии „заработай бабла, убивая людей“».

«Он был далеко не дурак... — Она делает долгую затяжку, затем запивает ее кофе. — Коммуникабельный командир небольшого отряда. Но точно не патриот».

На тебя накатывает волна ярости, слова срываются с языка:

«Мерзкий наемник. Прежде чем тренировать его, Орания просто обязана была убедиться, что в его груди горит патриотическая ярость!»

«Если бы она в нем горела, мы бы не были вместе. Если подумать, может, как раз наша ненависть к Орании и свела нас».

«Хотя я люблю Ревашоль. — Она смотрит по сторонам, волосы развеваются на ветру. — Надеюсь, это взаимно».

Порыв ветра кружит вокруг нее, нежно обдувая серебристую ткань, которой покрыты ее плечи и длинные, худые руки...

Покачать головой.

Это чувство проходит, как исчезает и холод. Женщина следит, как твой взгляд движется по листку, вырванному из блокнота.

«Ревашоль не всем отвечает взаимностью».

«Так и есть. Ему — не ответил».

«Ревашоль всех любит».

«Его — не полюбил».

«Вы тоже не больно-то похожи на патриотку».

«Ну, — соглашается она. — На Мунди ничего нет. Старый Старый Свет умер, и нам обоим это было известно. Может, нас действительно связывала Орания — вернее, отвращение к ней».

«Вы же тоже из Орании. Неужели отсутствие в нем патриотизма не раздражало вас?»