Разговор · Гарт, управляющий кафетерием

«А что, если я сам — бомж? Или скоро им стану, буду копаться в мусоре? Ты и меня не пустишь?»

«Не пущу».

«Но без тех объедков я помру с голоду!»

«Мне очень жаль, если РГМ испытывает финансовые трудности, но это не проблема этого заведения».

«Мудро. Я б тоже не пустил. Дай человеку удочку».

«Я не раздатчик удочек, — разводит руками он. — Потому-то мы и запираем мусор. Так делают все заведения, у которых есть кухня, это не про политику, заверяю вас».

Всё — про политику.

Промолчать.

Он смотрит на тебя маленькими глазками...

«А это не бессердечно — даже объедки прятать от бедняков?»

«Бессердечно? Вы что, Крас Мазов? Почти все ревашольские заведения запирают мусорные баки. „Танцы в тряпье“ ничем в этом плане не выделяются».

Ням-ням, расскажи подробнее.

Он покончил с собой.

«А что, если я и правда Крас Мазов?»

«О чем мы говорили? Разве не о мусорном баке?»

«Нет, погоди... — (Перейти на шепот и указать на свой затылок.) — А что, если я правда Крас Мазов?»

«К делу о вашей ошибочно установленной личности мы вернемся позже, офицер. Сейчас нас волнует мусорный бак».

«К этой гипотезе мы вернемся позже, офицер. Сейчас нас волнует мусорный бак».

«Да, вернемся к баку».

«Вы чего-то хотели?»

«Я не Крас Мазов».

«Этого никто и не утверждает, офицер. Так о чем мы?»

Крас Мазов (псевдоним) был экономистом и историческим материалистом. Он стал ведущим участником Предвековой революции со стороны Граада, возглавив Правительство одиннадцати дней. Мазова считают основателем школы научного коммунизма («Мазовистская мысль» или просто мазовизм).

«Всё — про политику».

«Ладно. Еще что-нибудь?»

«Нам нужны ключи от бака».

«Зачем они вам?»

«Это для дела. — Лейтенант говорит неожиданно резко. — Надеемся на ваше сотрудничество».

Он достает из-под стойки ключи и протягивает тебе: «Только верните, пожалуйста, когда закончите».

Какое интересное ощущение! Что это?

Потыкай его — и узнаешь!

«По этой теме всё. Но есть другие вопросы».

«Ты мне повыпендривайся».

«Просто уточнил, в чем различие. Почему вы интересуетесь?»

«Мне нужны ключи от бака».

«Могу я спросить, зачем?»

«Я полицейский, вот зачем. Гони ключи».

Он смотрит на тебя, нахмурившись и склонив голову: «Ладно».

«У меня было предвестие. Знак. Называй как хочешь... мне нужно узнать, что в баке».

«Знак? — Он смотрит на тебя, нахмурившись и склонив голову, потом качает ей: — Ой, ладно...»

«По личному вопросу».

«Если по личному, то какого же черта я должен... — Он обрывает себя на полуслове. — Ладно, хорошо».

«Для расследования. Внутри могут быть улики».

«Ты видел ЗДОРОВУЮ надпись снаружи?»

«Нет, вообще не заметил. Разве я могу заметить огромные буквы прямо у входа в мое заведение? А впрочем, — с неохотой прибавляет он, — может, лучше так, чем когда только кровь».

«Как думаешь, оно связано с Возвращением?»

Он закатывает глаза. «Возвращением чего? Опять чего-то из коммуняк? Возвращением короля? Меня не интересуют досужие политические сплетни. Я управляю реальным заведением».

«Вот твой ключ от мусорного бака».

Ты кладешь ключ на барную стойку перед ним. Он смотрит на него, потом на тебя.

Он бледен. Его мутит. Ему совестно. Но не настолько, чтобы извиниться...

Не проронив ни слова, он убирает ключ в ящик.

Ты кладешь ключ на барную стойку перед ним. Он смотрит на него, потом на тебя. «Спасибо...»

«И... Простите за прошлую ночь. Простите, что сказал вам спать в мусорке. Это я зря».

Так. Это хорошая возможность начать с чистого листа. Просто прими извинения — и посмотри, что будет.

НЕТ, ПОШЕЛ ОН НА ХЕР. ОН ОБОШЕЛСЯ С ТОБОЙ КАК С ЕБУЧИМ МУСОРОМ — В ПРЯМОМ СМЫСЛЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ОТБРОСОМ.

«Гарт, ты мудила».

От твоей грубости он пристыженно улыбается. Он дает ей осесть, потом убирает ключ под барную стойку. «Понимаю. Еще что-нибудь?»

«Ты предатель Революции. К стенке бы тебя поставить».

«Извинения приняты».

Он улыбается. Помедлив, убирает ключ под барную стойку. «Я могу вам еще чем-то помочь?»