Разговор · Гарт, управляющий кафетерием

Действуй спокойно. Объясни ему, что без выпивки ты не сумеешь помочь местным по полицейским вопросам.

«Ты недооцениваешь серьезность положения. Я алкоголик. Мне нужна доза».

«Это дополнительный повод вас не обслуживать. Я могу вам еще чем-то помочь — кроме выпивки?»

«Мое топливо — спирт. Иначе я не работаю. Если хотите, чтоб я раскрывал вам преступления и так далее, нужно заливать мне в рот алкоголь».

«А, ну, в таком случае позвольте сделать вам большую освежающую маринеллу. Вам как подать, в бокале или в ананасе?»

«Дразнить меня — плохая идея, особенно маринеллами!»

«Не будьте кретином, я не подам вам маринеллу. У меня куча дел, мне нужно много чего починить — так что если у вас всё, я хотел бы к этому вернуться».

«В ананасе».

«В бокале».

«Пожалуйста, сделай исключение. У меня трясучка. Мне нужна моя соска».

«Мудила, я бухать хочу!»

«Но ничего не получишь! — Он хлопает ладонью по стойке. — Козел!»

«Весьма глубокомысленный диалог, но может, все-таки, сменим тему?»

«Итак — я могу вам еще чем-нибудь помочь?»

«Ну ладно, мне нужно еще кое-что».

«Например?»

«Потому что ты не бармен?»

«Именно — я УПРАВЛЯЮЩИЙ КАФЕТЕРИЕМ. — Он успокаивает дыхание. — Рад, что мы с этим разобрались. Еще что-нибудь?»

«Мне кажется, что ты на что-то намекал, но не могу сообразить...»

Промолчать.

«Нет. Это ничего».

Это не шейкер. Это ничего. Он ничего не держит. Лишь изображает.

«Об оплате постоя на сегодня...»

«Я кое-что увидел в „Танцах“, Гарт. И хочу об этом поговорить».

Он закатывает глаза. «Что?»

«Ты видел ЗДОРОВУЮ ОГНЕННУЮ надпись снаружи?»

«Да. Очень ответственный поступок».

«Не переживай. Огонь скоро погаснет».

«Угу. Прежде чем доберется до „Танцев“, надеюсь...» Он вздыхает — скорее устало, чем сердито.

Последние события так его утомили, что у него нет сил всерьез с тобой ругаться.

«Ну ладно тебе, признай — круто же».

«Огонь... — Он запинается, понимая, что это одновременно и комплимент. — По крайней мере, ничего по-настоящему дурного не случилось», — прибавляет он со вздохом.

«Это начало конца».

«Ага. Не знаю. Может, и так. Может, конец начался? В жопу». Он вздыхает — скорее устало, чем сердито.

«Наверное, ты прав. Я поступил безответственно».

«Ну что уж... — вздыхает он. — По крайней мере, ничего дурного не случилось — пока что».

«Гарт, я нашел в „Танцы“ новую птицу». (Дать ему чучело рябчика.)

Мужчина забирает чучело. «Это еще что?»

«Это воротничковый рябчик. Символ мужских ритуалов ухаживания. Пусть служит тебе напоминанием — остерегайся любительниц покататься на карусели хуев».

«Круто. Ага. — Он осматривает птицу. — Я очень хотел больше не думать о каруселях хуёв, потому что мне от этого хреново, — но чучело вполне приличное».

«Я могу прикрепить ее к плашке, и у меня будет... ну, гм, новая птица в заведении? — Он медлит. — Даже не знаю... спасибо? Наверное, скажу спасибо».

Люди просто не умеют принимать подарки, особенно чучела. Ему нравится. Ему нравится эта птица. Она решает проблему сломанного чучела.

Это ты ради кардиоупражнений. Вышло классное кардио. Проживешь до девяноста! Если не словишь инфаркт от беготни.

«Сегодня мы хорошо поработали, — кивает лейтенант. — В мелочах вся суть. Например, когда приносишь людям разные чучела».

Суть... вообще-то не в этом. Но ему правда понравилось.

«Хотел извиниться на то, что сломал большого поморника, — и вот, принес тебе чучело рябчика».

«Ладно... — Он несколько подозрительно осматривает птицу, потом смягчается. — Что ж. Да. Неплохая птица. Вполне приличное чучело».

«Пустяк. Просто подумал, что рябчик будет тут хорошо смотреться. Такой уж я коп».

«Какой, с задатками дизайнера интерьеров? — Он несколько подозрительно осматривает птицу, потом смягчается. — А вообще, извините. Неплохая птица. Вполне приличное чучело».

«На самом деле это я сломал большого поморника. Хочу извиниться — вот, принес тебе вместо него рябчика».

«Стоило догадаться, что Сильви не сломала бы что-то случайно... — Он несколько подозрительно осматривает птицу, потом смягчается. — Ладно. Неплохая птица. Вполне приличное чучело».

«Мусорный бак на заднем дворе — твой?»

«Мой? Нет, это часть „Танцев в тряпье“».

«Спасибо за уточнение. А зачем вы запираете бак?»

«Чтоб пьяницы и бомжи не залезали, вот зачем. И соседи. Они скидывают туда мусор, а за вывоз не платят».

«Я так и думал. То есть вы единственный, у кого есть доступ к мусорному баку?»

«Ну, да. Не считая транспортной компании».

Как-то это бессердечно, не находишь? Что-то в тебе шевелится...

Нет. Ничего во мне не шевелится. Это не бессердечно, это здраво.

Ну ладно. (Может, ты просто сам бессердечный...)