Разговор · Гарт, управляющий кафетерием

«Там холодно. Я не умею играть в эту вашу тупую игру в деньги и потому замерзну насмерть».

«Игру? А для вас всё игра, так?»

Ким собирается что-то сказать. Не мешать ему.

«Я понимаю, что вы управляющий и у вас есть свои интересы. Однако...» Он поправляет очки.

«...Позвольте вам напомнить, что мы приехали провести важное расследование, которое влияет и на ваш бизнес».

«Вы уж простите, но ваш коллега явно решил посвятить себя не этому, а пьянству и...» Он обрывает речь на полуслове.

Он тушуется под суровым взглядом лейтенанта.

«Я не в обиду. Ничего личного. Но я вынужден защищать интересы заведения».

«Напомни, сколько я тебе должен?»

«За выпивку — 30 реалов».

«За номер — 60 реалов».

«Много. За выпивку и разбитое окно — 70 реалов».

«Много. За номер и разбитое окно — 100 реалов».

«Много. Прям много-много. За номер, выпивку и разбитое окно — 130 реалов».

«Я принес твои деньги».

Он подозрительно смотрит на тебя. «Ну?»

(Хлопнуть купюрами по прилавку.)

«Вот 70 реалов».

«Вот. Прости за неудобства».

«Я принес твои деньги».

Он подозрительно смотрит на тебя. «Ну?»

«Вот. Прости за неудобства».

«Вот 100 реалов».

(Хлопнуть купюрами по прилавку.) «Да подавись ты».

«Я могу заплатить этим чеком?» (Показать огромный рекламный чек.)

Управляющий кафетерием ошалело смотрит на тебя. «Вы же шутите, правда? Вы приезжаете в мой отель, всё тут разносите — а теперь хотите расплатиться рекламным чеком?»

«Это не телешоу. Я его не приму. Вы должны мне денег... и я хочу получить их на руки. Всё до последнего сентима».

Будь ты проклят, Эврар, твой огромный чек бесполезен!

«Можете обналичить его в соседнем „Фриттте“ у портовых ворот — хотя этих денег вряд ли хватит...»

«...и, вообще говоря, сейчас „Фриттте“, наверное, закрыт. Они открыты с семи до одиннадцати».

«А если я заплачу тебе своей высокообеспеченностью, это норм?»

«Нет, разумеется, это не норм, — кидает он на тебя изумленный взгляд. — Что мне делать с вашей высокообеспеченностью? Мне нужны наличные, придурок».

«Но я оплатил переосмысление памятника. Это что, ничего для тебя не значит?»

«Так это были вы? Ну разумеется, кто ж еще. Источник всех моих свежих печалей. — Он смотрит тебе прямо в глаза. — Но вернемся к вопросу денег, которые вы мне должны».

«Я принес твои деньги».

Он подозрительно смотрит на тебя. «Ну?»

«Вот. Прости за неудобства».

(Хлопнуть купюрами по прилавку.) «Да подавись ты».

«Вот 130 реалов».

«Гарт, мне нужно спеть под караоке».

«Нет, не нужно».

Он пытается на тебя не смотреть — с любителем караоке опасно встречаться глазами.

Тут нужен логический подход. Спроси, зачем ему система громкой связи, если ей нельзя пользоваться.

«Это мой способ извиниться за все неудобства, что я причинил. Пожалуйста, дай мне возможность это сделать».

«Причинив еще больше неудобств? Нет, спасибо».

«Это часть моего путешествия в недра своей души. Помоги мне».

«„Танцы“ — не благотворительное учреждение и не клиника музыкальной терапии, это коммерческое заведение. Вы распугаете посетителей».

«Ты прав. Момент еще не настал».

«Он никогда и не настанет, поверьте. Караоке — чисто декоративное. Я больше никого к нему не подпущу».

«Зачем тебе вообще громкая связь, если ей никто не пользуется?»

«Она для... — уверенно начинает он, потом запинается. — Ни для кого. Она бутафорская. После Великой караоке-катастрофы 44-го я никого к ней не подпускаю».

«А что случилось в 44-м?»

«Много людей погибло из-за того, что один козел захотел попеть под караоке».

«Когда здесь в последний раз играла музыкальная группа?»

«Громкая связь — не для групп, а для клиентов. Некоторых клиентов. Не для вас».

«Ладно, в жопу меня тогда! Просто вот В ЖОПУ!»

«Не орите».

«Я полноценный клиент, я оплатил счета и имею право воспользоваться караоке».

«Ха! Но! — находит контраргумент он. — Но у нас нет кассет. Все украли».

Он лжет. Ну да неважно, вам его отстойные кассеты не нужны.