«Вот видите, — бросает она вместо приветствия и затягивается сигаретой, — снаружи темно…

«Конференц-центры. Много конференц-центров».

«А что стало со старым Новым Светом?»

«Превратился в цараатную помойку третьего мира».

Ильдемарат. И ни во что он не превращался. Даже после того как Меск приложил все усилия к его колонизации, Ильдемарат остается промышленным энергетическим центром.

«Здесь, в Мартинезе».

«Говорят, именно здесь собираются вышедшие в тираж фанаты диско».

«Нет, тут же так модно, стильно, молодежно! Будущее танцев — здесь».

«Как скажете, детектив... Как скажете».

«Вы пришли в правильное место».

Она смотрит на тебя и кивает.

«Вы слишком молоды, чтобы называться вышедшей в тираж фанаткой диско».

Она ухмыляется: «А я и не фанатка».

«Здесь, в Ревашоле».

«Я всегда хотела посмотреть, как выглядит „единственный в мире город“ в самое ужасное время года. У меня туристический интерес».

Это не единственная причина, по которой она здесь. Но она этого и не скрывает.

«И как долго вы тут зимуете?»

(Осмотреться вокруг.) «Вы, конечно, извините, но здесь так печально».

«Да-а-а-а... — она растягивает гласную. — Тут я на славу постаралась, заразила его печалью».

«Вы здесь поэтому?»

Она кивает. «Печаль расползается от комнаты к комнате, словно зараза. Сначала я сбежала наверх. Но она захватила и второй этаж. Потом я нашла, как открыть эту дверь на крышу...»

Ну и ну...

«И какова же природа этого „заражения“?»

«Для меня — это когда есть я и нет уборщицы. А для вас?»

«В этом заведении поговаривают, что у вас там, — она топает по крыше, — произошел разлив печали в промышленных масштабах».

Где-то внизу печаль армейского образца стекает по стенам... Скажи первое, что приходит в голову. Это будет честно. И запустит самоанализ.

«Ненавижу предметы. Я — боец противопредметного спецотряда».

«Это круто, — кивает она. — А я состою в Противочеловеческом спецотряде».

Братан, достань сигу, затянись! Перестань себя ограничивать, заставь эту боль отступить!

Невыразимый ужас. Паника, крики.

«Произошло что-то плохое, — ты показываешь на свою голову, — у меня в голове. В прошлом».

«Два вечных источника негатива: голова и прошлое. Вам так не кажется?»

«Это чувство. Белое, наполненное обреченностью. Газообразное. Невидимое. Смертельное. Оно повсюду».

«Похоже, у вас еще более тяжелый случай, чем у меня. И старая любовь — как вишенка на торте».

«Это вообще не похоже на любовь».

«Уверены? Любовь — это ужас...» Она вдыхает большое облако пропитанного ментолом дыма, задерживает в себе, смакуя, а затем медленно выдыхает.

(Кивнуть.) «Да какая разница».

«Ну да».

Это ну да, с одной стороны, пытается утешить, а с другой — заметает под ковер, словно сор.

«Возможно».

«Любовь — это ужас». Она вдыхает большое облако пропитанного ментолом дыма, задерживает в себе, смакуя, а затем медленно выдыхает...

«Это чувство. Едкое, пробуждающее обреченность. Газообразное. Невидимое. Смертельное. Оно повсюду».

«Для меня это алкоголизм».

«Круто. Кажется, меня это уже тоже понемногу захватывает. По крайней мере, если судить по декорациям в моем номере».

«Это демон, что пахнет предательством. И абрикосами».

«Мне нравится абрикосовая жвачка!»

«Мне тоже».

«Предательство со стороны любимых нами вещей... Нет в жизни справедливости...» Она вдыхает большое облако пропитанного ментолом дыма, а затем медленно выдыхает...

«А я ненавижу абрикосовую жвачку, она меня предала!»

«Не знаю, что это».

«Ага, это тайна. — Она затягивается. — Тайна, пропитанная парами алкоголя».

«Не хочу вас пугать, но господин Гарт считает, что где-то там, — она топает по крыше, — произошел разлив печали в промышленных масштабах».

«А что, если вы и это заразите печалью?» — ты разводишь руками.

«Мир?» — озирается она.

Крики чаек в тяжелом, нависшем над головами небе. Далекий шум машин в порту. Холодный простор.

«Такие просторы сложно заразить даже мне. По крайней мере, я на это надеюсь. А если это и произойдет... — Ее губы складываются в дрожащую улыбку. — Куда мы все денемся?»

«Понятно».

«Это связано, прежде всего, с отсутствием уборщицы. И с наличием меня».

«Перейдем к другим вопросам».

«Хорошо». Она долго и меланхолично затягивается своей «Астрой» с ментолом.

«Ладно». Она меланхолично затягивается своей сигаретой.