Разговор · Гарт, управляющий кафетерием

«Не беда, моя песня при мне». (Протянуть кассету с песней «Крошка-церковь в Сен-Санс».)

Он лжет... но подловить вам не удастся.

«О нет... У меня с собой тоже нет нужной кассеты».

«О, какая жалость, — говорит он с плохо скрываемой ухмылкой. — Будь у вас кассета, я бы, конечно, еще как разрешил вам спеть».

Стоп, а почему у тебя нет песни?! Вот так проебался! Лучше вернись к этому вопросу, когда найдешь кассету.

«О, какая жалость, — говорит он с плохо скрываемой ухмылкой. — Будь у вас кассета и оплати вы свои счета, я бы, конечно, еще как разрешил вам спеть».

«Я клиент. Почему мне нельзя ей воспользоваться?»

«Вы плохой клиент. Вы еще не оплатили счета».

«Но когда я оплачу счета, мне можно спеть под караоке?»

«Технически — да, ладно. Но у нас нет кассет. Их все украли».

«Она не бутафорская. Она для клиентов. Я знаю, что она работает».

«Ладно, хорошо, она для некоторых клиентов», — с неохотой признает он.

«Да, но... — (Посмотреть ему в глаза.) — Господин Полицейский готов порвать зал чистейшей хандрой».

«Не нужно „Танцам“ больше хандры. Это как раз то, без чего они сейчас прекрасно бы обошлись».

«Мне дорожку погуще насыпь, бармен».

Он не ведется на провокацию.

«Можешь взять во-о-он то блестящее блюдо, — указывает он на что-то, — и нахерачить Куно дорожку».

Он смотрит на тебя, игнорируя мальчика.

Он к такому привык.

«О, вы пришли в себя. — Он оглядывает тебя. — Рад, что вы снова в строю. Как вам номер? Я его прибрал».

«Прибрал он, блядь...» Он еле слышно что-то шепчет.

«Долбоеб... плясал там в костюме горничной...»

«Можно было и получше. Я, вообще говоря, за эту гостиницу пулю словил».

«Ну круто, ага. — Его поза мгновенно меняется. — И теперь все вам должны. Люди такое обожают — обожают тех, кому все должны и кто не умеет говорить спасибо».

«Знаете, я только хотел сделать комплимент вашей меткости, но раз вы уже такой особенный — не буду. Это было бы непедагогично».

«Надеюсь, хотя бы ваш напарник быстро поправится. И да! — Он воздевает палец. — Вы теперь живете здесь бесплатно. Да-да. Это заведение поддерживает копов. Даже таких копов, как вы».

Он считает, что отказать тебе в услуге, которую он уже решил оказать, было бы слабым поступком. Для него важно моральное превосходство.

«Спасибо большое. И, кстати, он просто прикидывается. Он оценил чистый номер».

«Ну, в общем...» Мужчина прочищает горло, не зная что сказать.

«И да! — Он воздевает палец. — Вы с напарником теперь живете здесь бесплатно. Я не позволю вам испортить ему жизнь. Это заведение поддерживает копов. Даже таких копов, как вы».

«Знаете, я только хотел сделать комплимент вашей меткости, но раз вы уже такой особенный — скажу вместо этого правду. Вы промазали. Вы отстойный стрелок. Вообще мимо».

«Знаете, я не собирался упоминать вашу бензиновую бомбу, которой вы сожгли человека заживо, но коль уж скоро вы и так психопат — в жопу. Мощно зажгли. Безумие, но эффективно».

«Знаете, я не собирался упоминать тот цирк, что вы там устроили, бросаясь бензиновыми бомбами, но раз вам кажется, что все вам должны, вот правда: было отстойно. Безрассудство».

«Особенно с учетом того, что вы сделали блистательное ничего, чтобы этих психопатов остановить. Как вы могли просто там стоять? С другой стороны, всё же вы рисковали жизнью...»

«Прибрал? Я не обратил внимания...»

«Вот как? — Он тут же меняет позу. — Как круто. Крутой коп снова с нами. Ну — я и не ожидал, что представитель вашей профессии оценит низменные труды сферы обслуживания, так что...»

«Погоди. Что ты сказал, Куно?»

Куно неестественно улыбается.

«Здорово, спасибо. Намного лучше».

«Пожалуйста. Подумал, вам будет приятно проснуться в чистоте, после того как вы — будем уж честны — защитили это заведение и его клиентов от пуль».

«Отдам должное — выстрел был отличный. Я смотрел, пока вы его не подстрелили, потом заполз внутрь. Полетели пули. В общем...» Он прочищает горло.

Он очень хочет, чтобы ты заметил: он тоже был на балконе, он смотрел. Был в красной зоне, так сказать.

«Надеюсь, ваш напарник быстро поправится. И да! — Он воздевает палец. — Вы теперь живете здесь бесплатно. Да-да, это заведение поддерживает копов. Проживание бесплатно — но не напитки, — прибавляет он. — Просто чтоб не было непониманий».

«Поправляйтесь скорее. И да! — Он воздевает палец. — Вы с напарником теперь живете здесь бесплатно. Это заведение поддерживает копов. Проживание бесплатно — но не напитки, — прибавляет он. — Просто чтоб не было непониманий».

«Отдам должное — вы старались. Я смотрел, пока не началось, потом заполз внутрь. Полетели пули. В общем...» Он прочищает горло.

«Отдам должное — безумный шаг, безумно эффективный. Бензиновая бомба — никогда такого не видел... Я смотрел, пока вы в него не попали, потом заполз внутрь. Полетели пули. В общем...» Он прочищает горло.

«Отдам должное — безумный шаг. Кинуть бензиновую бомбу и промахнуться! Может, не очень эффективно, но точно безумно. Я смотрел до того момента, потом заполз внутрь. Полетели пули. В общем...» Он прочищает горло.

«Ну то есть „защитили“ — это я щедро, конечно. Я прекрасно видел, как вы сделали блистательное ничего, чтобы этих психопатов остановить. А потом заполз внутрь. Полетели пули. В общем...» Он прочищает горло.

«А, „Крошка-церковь в Сен-Санс“?» — управляющий кафетерием ждет, пока ты заметишь, что он узнал песню.

«Я разъебал зал».

«Было ничего. — Кажется, он не считает, что ты разъебал зал. — Сдержанно. Может, стоит снова разрешить караоке-выступления... Так чем я могу вам помочь?»

«Ага. Церквушка — это на самом деле мое прошлое».

«Круто. — Кажется, он в самом деле думает, что это чуточку круто. — Чем я могу вам помочь?»

«Ага. Церквушка — это на самом деле моя любовь. С ней всё вышло очень плохо».

«Ага. Церквушка — это на самом деле моя жизнь».

«Говорил же, что разъебу зал».

«Н-да, — говорит он, медленно хлопая. — Просто... н-да. Очень надеюсь, что вам там было хорошо — что вы пережили катарсис. Потому что все остальные...»

«...страдали».

Нетрудно догадаться, что он о твоем выступлении под караоке.

«Да, я пел отстойно. Мне жаль».