Разговор · Гарт, управляющий кафетерием

«Прости, Ким. Если хочешь, возьми их себе».

В его глазах вспыхивает мысль — но гаснет. Он качает головой. «Оставьте себе, детектив. Вы их заслужили».

«Спасибо». (Забрать ботинки.)

«Я могу вам еще чем-то помочь, господа?» — улыбается он вам обоим.

«Уверен? Я серьезно, если хочешь — они твои».

«Уверен», — отвечает он, с улыбкой глядя на завернутые в пакет ботинки во всем их неоновом великолепии.

«Ага!» (Забрать ботинки.)

«Если хочешь, забирай, Ким».

«Спасибо, Гарт». (Взять ботинки.)

Он кивает. «Рад помочь».

«Что? Ох, да! Приходило что-то на имя „самого безбашенного копа Ревашоля“. Минутку...»

«Я нашел шмотки покойного в мусорном баке на заднем дворе».

«Как... странно. Я их точно туда не выбрасывал».

«Может, ты просто забыл свои действия. Может, ходил во сне... или был в диссоциативной фуге...»

Он делает лицо. «Диссоциативные фуги — это ваш конек, офицер».

«У кого еще есть ключи от бака?»

«Мусоросборная компания? МК „Муниципаль“. Но с чего бы им выкидывать что-то в бак?»

«Ах, призрачная МК „Муниципаль“. Сомневаюсь, что мы сможем установить, кого и когда они в последний раз присылали. Боюсь, это одна из тех зацепочек, что подвяжется сама собой — позже».

На Клинтон-стрит, рядом с развязкой на Буги-стрит, тарахтит по переулку грузовичок. Останавливается у ржавого мусорного бака. Из грузовичка выходят двое мужчин с помятыми, опухшими лицами. Они уныло смотрят на бак. На спинах их написано «МКМ»...

Он поворачивается к мужчине. «Все равно спасибо».

«Ты встречался с ними лично?»

«Нет. Нет ничего загадочней мартинезской службы сбора мусора — неведомо, кто и когда приедет...»

«А кто-нибудь из твоих сотрудников мог их туда выбросить?»

«Пока я не приехал, ключи были у Сильви, а за нее я могу поручиться. Я за всех сотрудников могу поручиться. Никто из нас не потревожил бы сцену преступления».

«Пока я не приехал, ключи были у Сильви. Но как я уже говорил, я могу поручиться за всех сотрудников. Никто из нас не потревожил бы сцену преступления».

«Спасибо. Давай тогда о чем-нибудь другом».

«Да?»

«Гарт, я увидел в „Танцах“ еще кое-что...»

«Еще кое-что. Класс. Обожаю такое».

«Я заметил знак — там написано, что столовая зарезервирована для профсоюза».

«Да — слава богу, не всего профсоюза, лишь для самых крикунов». Он презрительно мотает головой.

«Они приходят по вечерам. Тупые, хамоватые. Считают себя Самыми Главными. Но клиенты хорошие — заказывают много, платят вовремя».

Он терпеть не может профсоюз, но с неохотой признает его власть — а потому перенаправляет свое раздражение на тебя. Парируй!

«Жаль, что чтоб не разориться, тебе приходится пресмыкаться перед профсоюзом».

«Не приходится. Я просто предоставляю услугу — а точнее даже способствую предоставлению услуг платежеспособным клиентам, и... — Он выдыхается. — Неважно. Я не обязан перед вами оправдываться».

«Стоит выяснить, кто эти крикуны. Крикуны — значит, разговорчивые. А нам нужна информация». Лейтенант со значением тебе кивает.

«Как нам их найти?»

«Никак. Придется подождать. Рано или поздно они объявятся. — Он смотрит в сторону их зала. — Людям нужно есть. Даже тем, кто бастует».

Ты косишься на часы за управляющим. Ха!

Промолчать — не стоит докапываться.

«Что-нибудь еще? Потому что мне нужно складывать костеры. И мыть кружки. Очевидно, это теперь моя работа».

«Сейчас уже больше 16:00. На табличке было написано „зарезервировано с 16:00“. Почему в столовой по-прежнему пусто?»

«Хороший вопрос». Он поворачивается к управляющему кафетерием.

«Накидываются, наверное, где-нибудь. Или протестуют. Или залегли на дно после — ну, знаете, линчевания».

Как бы он к тебе ни относился, Гарт не упустит шанс бросить на тебя взгляд, полный того, что кажется ему взаимопониманием. Подхватывай.

(Глубокомысленно кивнуть.) «Да, кажется, понимаю...»

«Профсоюзные думают, что они неприкосновенны. Сами небось и убили того мужика... и считают, что теперь могут спрятаться, пока буря не уляжется и в Мартинез не вернется солнышко».

«Хм. — Лейтенант задумывается. — Что-то мне подсказывает, что рано или поздно мы с ними познакомимся».

«Почему это?»

«Да потому что они небось и убили того мужика, вот почему».

«Никак. Придется подождать. Рано или поздно они объявятся. — Он смотрит в сторону их зала. — Людям нужно есть. Даже тем, кто бастует. Не сегодня — так завтра придут».

Есть такие штуки, называются дни. Между ними ты спишь. Он предлагает зайти после сна. (Просто поясняю на всякий.)

Не парировать. Ты выше никчемных провокаций.

«Стоит выяснить, кто эти крикуны. Крикуны — значит, разговорчивые. А нам нужна информация». Он со значением тебе кивает.

«Гарт, а если бы я сказал тебе, что пробрался в заднюю комнату? Ту, что за синей дверью на кухне».

«Да? Что ж. — Он хорошо справляется с возбуждением. — Я слышал, как вы там шумели. Поздравляю».

Он очень, очень сильно сдерживается.

Чтобы удержаться от вопроса, требуется солидное усилие воли. Очевидно, ему хочется знать, что за дверью...

«Так и не спросишь, что там?»

«Ладно — что там?»